Готовый перевод My second life in another world: The Invincible editor-in-chief Munchkin / Моя вторая жизнь в ином мире: Непобедимый главный редактор-манчкин: Глава 4

Мне, привыкшему менять тела бесчисленного множества людей и играть роли носителей, было нетрудно улавливать настроение других и подстраиваться под них. Даже если это было начальство, жаждущее меня сожрать. Они высоко оценили мою «непревзойденную способность справляться с ситуациями», и меня официально наняли в Семью Вишен. Я положил свои немногочисленные пожитки (сумку, которую дала Опиум, сказав, что там есть полезные вещи) на свое место в общежитии для персонала и уже собирался выйти, когда меня встретил слуга, уже работавший в Семье Вишен.

«Новенький. Тебя зовут Веноджа, верно?» «Да, верно». «Слышал слухи. Высокопоставленные дамы Семьи Вишен не перестают тебя нахваливать. Даже нынешняя глава Семьи Вишен, госпожа Сакурако».

Сакурако. Имя похоже на имя цели. Я снова вспомнил информацию из файла Опиум. Глава Семьи Вишен, Сакурако. Она не победила на Церемонии Полного Цветения, но всегда была в верхних рядах. В Орден Гармонии она не попала, но стала главой Семьи Вишен. И мать моей цели, Сакуры.

«Вот я и пришел посмотреть, что за невероятный новичок к нам пожаловал».

Я легко уловил зависть и ревность в его саркастическом тоне. Должно быть, он усердно трудился, чтобы стать слугой в этой семье, а теперь какой-то новичок получает отзывы лучше, чем он, вот он и злится. Что ж, не ожидал, что меня начнут «проверять» так рано. Собеседование было вчера, сегодня первый день, а он уже собрал информацию. Похоже, этот парень неплохо осведомлен.

«Вот как. Я как раз собирался пойти поприветствовать старших коллег, но, видимо, немного задержался и заставил вас зря пройтись». «Хм...»

«Сонбэ» (старший) прищурившись, оглядел меня, а затем тихо цыкнул языком и отступил. Наверное, он искал во мне недостаток, чтобы придраться. Но его проницательности было недостаточно, чтобы раскусить мою игру, которая уже получила высшие оценки от трех аристократок с мерзкими характерами. Поняв, что выставит себя дураком, если продолжит, он предпочел быстро отступить.

«Что ж, ладно. Тогда, как твой непосредственный старший, я расскажу тебе о том, что в первую очередь нужно знать слуге Семьи Вишен. Зови меня Хирё».

С этими словами самопровозглашенный «сонбэ» первым вышел из комнаты. Я тоже, быстро разобравшись с вещами, последовал за ним. И, идя за ним, я медленно запоминал расположение комнат в резиденции Семьи Вишен.

«Троих, что вчера тебя экзаменовали, зовут госпожа Ханаэ, госпожа Харука и госпожа Харуми. Они стоят сразу после главы, госпожи Сакурако, и, поскольку госпожа Сакурако скоро покинет свой пост, их можно считать фактической властью в семье. Ты произвел на них хорошее первое впечатление, так что, если не будешь совершать больших ошибок, проблем в этой семье у тебя не будет».

Ханаэ, Харука, Харуми. По именам — чистые и милые, но характеры у всех те еще.

«А, впереди зал для танцев. Для дам из Семьи Вишен танец — обязательный вид искусства. Поэтому им нужно отдельное место для практики. Я как-то раз краем глаза видел танец госпожи Харуми... это было настоящее искусство. Я невольно преисполнился гордостью, что я ее слуга».

Значит, если я буду ждать в этом зале, я смогу встретить свою цель, Сакуру. Хотя, неизвестно, как долго придется ждать.

Вскоре мы обошли всю резиденцию и вернулись в общежитие. «Сонбэ» на прощание оставил мне предупреждение.

«Я не знаю, какой госпоже ты будешь прислуживать, но будь осторожен. Каждое слово и действие слуги напрямую связано с его хозяином. Твоя ошибка — это большой позор для твоего хозяина».

Вскоре после расставания с «сонбэ» мне назначили хозяйку. Было бы здорово, если бы это оказалась моя цель, Сакура, но, к сожалению, у главной претендентки на победу в Церемонии Полного Цветения, пользующейся большими ожиданиями в Семье Вишен, не было личного слуги. Поэтому моей хозяйкой стала девушка, которая пришла в семью в одно время с Сакурой, у которой еще не было своего слуги, и которой, в отличие от Сакуры, помощь слуги была нужна.

«...Ты опоздал!» «Прошу прощения».

Я ничуть не опоздал, но эта дерзкая барышня настаивала на своем. Госпожа Ото.

«И "прошу прощения" — это все?»

Спрашивать «Что же мне тогда делать?» — худший из всех возможных ходов. Потому что такие люди обычно ожидают, что другие поймут их без слов, — невыносимо раздражающий тип.

Люди, требующие от других того, чего не могут сами, как правило, бесстыдны и эгоцентричны, поэтому рациональная логика на них не действует. Значит, нужно бить по эмоциям.

«Я был так взволнован тем фактом, что стану представителем госпожи Ото, замещая ваши слова и действия, что потратил слишком много времени, пытаясь совладать с чувствами. Я с готовностью приму любое наказание».

На самом деле я не опоздал, а пришел вовремя. Но если бы я сказал правду, это лишь дало бы хозяйке повод для атаки: «Разве слуга не должен приходить заранее и готовиться?» Поэтому здесь нужно было косвенно дать понять: «Это моя вина, но не из-за некомпетентности», одновременно вставить комплимент хозяйке, чтобы поднять ей настроение, и, наконец, согласиться с ней («Вы правы»), не оставляя поводов для дальнейших придирок.

Как говорится, «на улыбающееся лицо не плюют». Наверняка она не станет давить на меня и дальше.

ХРЯСЬ!

...Одной пощечины, прилетевшей без всякого предупреждения, было достаточно, чтобы я понял — это было заблуждение.

«Смешно».

Да, действительно смешно.

«Старшие сестры семьи, может, и купились на твою дешевую лесть, но я — нет. Я что, показалась тебе такой легкой добычей? Что, все носятся только с этой сучкой Сакурой, так я показалась тебе простой?»

В ее пылающих глазах, переполненных гневом, таилась липкая, темная ревность.

Точно, те трое, кого я встретил вчера, уже чего-то добились в семье. Но у этой незрелой барышни, стоящей передо мной, пока ничего нет. Поэтому она, должно быть, истолковала мою лесть (призванную ее успокоить) как насмешку, сравнивающую ее с ровесницей.

«"Я с готовностью приму любое наказание"? Нет, нет. Ты должен был попросить меня наказать тебя. Ты должен умолять меня исправить твою ошибку. Вот это — подобающее поведение для моего слуги. Понял?»

Меня едва не пробрал смех.

Ревновать к ровеснице, но не сметь сказать ей это в лицо, а вместо этого срывать злость на беззащитном слабаке. Какое жалкое зрелище.

Судя по тому, как дергается ее глаз, она и сама отчасти понимает, насколько жалко выглядит. Но тот факт, что она все равно это делает, лишь доказывает, что она безнадежна.

Но в то же время, для меня это идеальные условия.

Если бы меня приставили к одной из тех троих, кого я встретил вчера, было бы куда сложнее. Моя цель — Сакура, а если бы я был приставлен к кому-то выше, у меня не было бы возможности с ней сблизиться. Напротив, у Ото, которая пришла в семью в одно время с Сакурой, будет больше шансов на контакт с ней. И это еще не все. Разум тех женщин, прошедших в семье огонь и воду, крепок и изворотлив, но эта незрелая девица, которая не может толком скрыть свою ревность к более успешной ровеснице, — ей мне будет гораздо проще манипулировать.

В то же время, я, кажется, понял их мотивы, почему они отправили меня к ней. Другие слуги, должно быть, не могли вынести этот мерзкий характер, срывающий злость на ком попало. Возможно, они подумали, что уж такой человек, как я, сможет справиться с этой сумасшедшей сукой.

Что ж, я оправдаю их ожидания. Нет, я их превзойду.

«Прошу прощения, госпожа Ото. Пожалуйста, накажите меня». «Вот так-то».

Она с недоброй улыбкой подошла к своему столу, открыла ящик и достала кнут. Не хлыст для верховой езды, а явно кнут для пыток. Ужасная вещь, усеянная острыми шипами. На рукоятке сверкала надпись «made in rose».

«Кнут специального изготовления Семьи Роз. Нет ничего лучше для наказания глупых слуг. Ну, теперь ты знаешь, что делать, мне не нужно говорить?»

На ее лице, пока она держала кнут, проступило неконтролируемое садистское удовольствие. Надо же, у барышни из Семьи Вишен весьма специфические вкусы.

«Конечно, госпожа».

Одежду портить было нельзя, поэтому я снял рубашку и повернулся к ней спиной. Затем я отрегулировал восприятие своего тела, понизив болевой порог.

Не стоит забывать, у меня есть способность «Вселение». Я могу контролировать тело, в которое вселился. Это касается и обратной связи, которую получает разум от физических повреждений.

ХРЯСЬ! ХРЯСЬ! ХРЯСЬ!

Серия жутких звуков ударов кожи о плоть. Но боль, которую я чувствовал, была не сильнее, чем от пощечины. Если бы я совсем не чувствовал боли, она могла бы что-то заподозрить, поэтому я оставил ровно столько ощущений, чтобы чувствовать, как что-то бьет по спине. Она без предупреждения взмахнула кнутом, и кожа на моей спине была разорвана, но я, не чувствуя боли, продолжал играть, отчаянно сдерживая стон.

ХРЯСЬ! ХРЯСЬ! ХРЯСЬ!

Тук-тук-тук.

Когда число ударов перевалило за двадцать, кто-то постучал в дверь. Но Ото, увлеченная моей пыткой, казалось, не услышала и лишь снова обрушила шипастый кнут мне на спину. Это был неумелый удар дилетанта, поэтому раны были тяжелыми, но мне было все равно. В конце концов, это не мое настоящее тело.

«Ото, я стучу уже целую вечность, почему ты не... Боже мой! Ото, что ты творишь?!»

Гостья, не дождавшись ответа, вошла без разрешения. И ужаснулась от увиденного. Аристократка, с восторгом размахивающая шипастым кнутом, и слуга, чья спина разорвана в клочья, и во все стороны летит кровь. По правде говоря, это и вправду шокирующее зрелище, которое вряд ли увидишь в жизни.

«Ха, ха... Сакура? Что... что ты делаешь в моей комнате?»

Ото, наконец заметившая незваную гостью, растерянно спросила. Но Сакура, казалось, ее даже не заметила и тут же подбежала ко мне.

«Боже. Боже. Эй, вы в порядке? Можете встать?» «Сакура... ты, ты что делаешь? Это мой слуга. Ты не можешь просто так...» «Ты довела человека до такого состояния и еще смеешь что-то говорить?!»

Похоже, ситуация была неподходящей для моего вмешательства, поэтому я продолжал притворяться, что теряю сознание. Сакура поддержала меня и вывела из комнаты. И я не упустил голоса Ото, оставшейся в комнате, который прозвучал как-то опустошенно.

«Ты... опять забираешь. Не только всеобщее внимание, но и...»

Опять забираешь, ха.

Интересная мысль.

«Вы в порядке? Держитесь! Я сейчас же позову лекаря, не отключайтесь!»

Сакура, в панике обращающаяся к моему полумертвому телу, и Ото, сгорающая от ревности, глядя на нас. Разве это не идеальная ситуация для меня?

Сакура почувствует жалость. Это станет хорошим инструментом для построения отношений. Ее сердце скорее склонится к слуге, которого она видела умирающим от пыток у нее на глазах, чем к какому-то неизвестному слуге семьи.

А соблазнить Сакуру в одиночку в этой семье довольно сложно. Не только из-за расписания, но и потому, что вокруг слишком много глаз. Поэтому мне отчаянно нужен пособник. И я только что нашел идеального кандидата. Ото, сгорающая от ревности к Сакуре, — она лучшая кандидатура. Она, как и Опиум, будет желать падения Сакуры.

В тот вечер, получив первую помощь от лекаря, я получил приказ от главы семьи — отдыхать в общежитии неделю, а не возвращаться к Ото. Она, должно быть, была ошеломлена. Только-только нашли приличного слугу, и проблемный ребенок семьи чуть не убил его в первый же день.

Конечно, их волновала не моя жизнь. Какое дело «Цветам» Верхнего Района до того, умрет какой-то «Вид» из Нижнего Района или нет? Им важна их собственная честь. Семья Вишен — самая влиятельная в «Теплой Весне», и если слуга умрет в день найма, это станет позорным пятном, за которое ухватятся другие семьи. Чтобы предотвратить это, Сакурако, глава семьи, приказала мне тихо отсиживаться в общежитии. Если бы я вернулся к Ото, кто знает, что бы она сделала снова.

«Что ж, тогда...»

Я лег на кровать и закрыл глаза. А затем медленно сконцентрировался... отпустил «Вселение» и покинул тело.

Мерцающая, словно черный дым, тень. Это мой предел, установленный, чтобы избежать взгляда Владыки Сада.

Я оставил тело, обмякшее, как труп, и покинул общежитие. Без физического тела я не издавал ни звука, ступая по полу, а мою теневую форму в этой темной ночи никто не мог разглядеть. Я продолжал двигаться. И наконец, добрался до цели — комнаты Ото.

Мне не нужно было взламывать запертую дверь, я просочился сквозь щель и вошел в комнату. Я увидел Ото, спящую на роскошной кровати. Опухшие глаза, мокрая от слез подушка. Похоже, ей сильно досталось от главы семьи или других высокопоставленных особ за сегодняшнюю выходку. Наверное, ей высказали что-то вроде того, что она позорит имя семьи, она расстроилась, плакала в постели в одиночестве и так и уснула. Довольно чувствительно для женщины, которая только что искромсала чужую спину шипастым кнутом.

Я положил руку над головой Ото.

Так я и думал.

Ее разум был крайне нестабилен. Телом она была взрослой, но ее разум ничем не отличался от подростка, не вышедшего из пубертата. Проще говоря, она не повзрослела.

Ее чрезмерно эмоциональный разум был идеальной средой для такого паразита, как я, чтобы вторгнуться и манипулировать.

Контакт с Сакурой сегодня позволил мне еще раз убедиться — она сильна и духом, и телом, и мне не справиться с ней в одиночку. Но Ото, при всей ее физической силе, была морально слаба и незрела, что делало ее идеальным объектом для меня.

Так что же теперь? Конечно, я не собираюсь вселяться в ее разум. Если я это сделаю, она просто вышвырнет меня, как только проснется. Я могу вторгнуться, но не полностью захватить контроль.

Но этого достаточно, чтобы провернуть кое-какую аферу.

Я положил ладонь на лоб Ото и прошептал ей на ухо:

«Слушай внимательно. Тебя очень беспокоит слуга, которого ты сегодня встретила». «Беспокоит...? Меня? Его? Почему...?» «Конечно, потому что Сакура, которую все так любят, может отнять у тебя и твоего слугу».

Конечно, та Сакура, которую я встретил, никогда бы так не поступила. Но, как я уже говорил, в общении с этой женщиной важна не логика. А только эмоции.

«У-у... Сакура, эта жадная... сука... не... не забирай мое. У тебя... и так много...» «Верно, верно. Не хочешь, чтобы его отняли? Тогда что тебе нужно делать?» «Ч-что... я... должна делать?»

Легко. Так легко, что смешно.

«Все просто. Слушай. Когда этот слуга вернется, будь с ним добра. Чтобы он, не дай бог, не возненавидел тебя и не сбежал к этой Сакуре. Сделай так, чтобы он смотрел только на тебя». «Тогда... его точно не отнимут...?» «Да. Не отнимут. У тебя появится что-то свое. То, чего нет у нее. То, что принадлежит только тебе». «Только мое... мое...»

Да, пока этого внушения будет достаточно.

Просочившись сквозь брешь в ее ментальной защите и посеяв то, что мне нужно, я заставлю ее беспокоиться об этой мысли, которую она вроде бы и не слышала, но в то же время слышала. Потому что я внедрил это прямо в ее подсознание.

И что же случится, если я буду делать это целую неделю?

Что такое гипноз? Это не просто монетка на ниточке. Это когда ты заставляешь человека самого твердо поверить во что-то. Вот это — настоящий гипноз.

Внедрив Ото подходящее внушение, я тихо покинул ее комнату и вернулся в общежитие.

Уже жду не дождусь, что будет через неделю. «...Хм».

http://erolate.org/book/1513/188583