Готовый перевод Overlord: Прародитель вампиров: Глава 28 Скарлет и Цепеш

Коридоры седьмого этажа были погружены в ту особую тишину, которая бывает только перед бурей. Багровые кристаллы в стенах горели тусклее обычного, и их свет ложился на тёмный мрамор пола неровными пятнами, оставляя между собой глубокие провалы тени. Крул Цепеш шла ровным шагом, и её сапоги не издавали ни звука на толстом ковре, а длинные розово-магентовые волосы покачивались в такт движению, касаясь поясницы. Её красные глаза с вертикальными зрачками скользили по коридору с тем холодным вниманием, которое было у неё всегда, но внутри нарастало раздражение, потому что этаж был пуст.

Она замедлила шаг, и её пальцы непроизвольно сжались, потому что инстинкты подсказывали ей, что пустота в коридорах замка никогда не бывает случайной.

— Какая встреча, Крул, — произнёс голос из полумрака, и из-за колонны выступила фигура, которую Крул узнала бы из тысячи.

Ремилия Скарлет стояла посреди коридора, и её сине-серебристые короткие волосы с красным бантом были аккуратно уложены, а розовое платье с пышной юбкой и белым фартуком выглядело безупречно. Её перепончатые крылья тёмно-красного цвета были сложены за спиной, а красные слегка прищуренные глаза смотрели на Крул с той ленивой уверенностью, которая бывает у хищника, загнавшего добычу в угол. Рядом с ней, в полушаге позади, стояла Сакуя её голубые глаза были опущены в пол.

— Что тебе нужно, Ремилия? — спросила Крул, останавливаясь в пяти шагах от неё, и её голос был ровным, без тени удивления, потому что она уже поняла, зачем эта встреча была устроена.

— Вижу, ты снова ходила проведать Владыку, — произнесла Ремилия. — Встретила его?

— Тебе какое дело?

— Как первородная и глава самой крупной фракции этого замка, я хочу знать, где находится Владыка и когда он вернётся. Это вопрос безопасности и порядка.

— Сама узнай, — сказала Крул равнодушным тоном, разворачиваясь, чтобы продолжить путь. — А я не обязана отчитываться перед тобой.

— Неужели? Жаль это слышать, — произнесла Ремилия, не двигаясь с места, и её голос остался мягким, но в нём появилась та холодная нотка, которая означала, что разговор ещё не закончен. — Тогда поговорим о другом. Скажи мне, Крул Цепеш. Ты видела питомца Владыки? А то я не могу его найти. Слышала, ты забрала кошку к себе в покои, но хотела убедиться в этом лично.

Крул остановилась и повернула голову, и её красные глаза сузились.

— И что, если так? — спросила Крул, и в её голосе прозвучало холодное презрение. — Твоя слуга уже должна была всё рассказать. Перестань играть в невинную девочку, которая ищет потерявшуюся игрушку. Тебе это не к лицу, несмотря на твой внешний вид, Кровавая леди.

Ремилия не изменилась в лице, и Сакуя за её спиной едва заметно подняла голову.

— Хорошо, тогда буду прямолинейной, — сказала Ремилия скрещивая руки на груди. — Отдай мне питомца Владыки.

— Нет.

— Ты уверена? Дам тебе ещё один шанс подумать, прежде чем ситуация станет неприятной для нас обеих.

После этих слов тени в коридоре начали двигаться. Они растягивались по полу и стенам, сгущались, и из них стали появляться вампиры. Сначала истинные, затем высшие, за ними дворяне в камзолах с серебряной вышивкой, и наконец рыцари крови в лёгких доспехах. Они выходили из теней один за другим, заполняя коридор, и их было не меньше сотни. Все они окружали Крул полукругом, и от их общего давления воздух стал тяжелее, а багровый свет кристаллов потускнел.

Крул даже не повернула головы, чтобы оценить их количество. Ей было достаточно ощущения, чтобы понять, что их больше ста, и среди них минимум трое истинных. Но её лицо оставалось неподвижным, и в красных глазах не было ни капли страха.

— Пытаешься давить на меня? — уточнила Крул, и её голос был ровным, почти скучающим.

— Пытаюсь быть прямой с тобой, — ответила Ремилия, и на её губах появилась улыбка, которая не достигала глаз. — Ты явно не любишь такие игры, Крул, поэтому давай избежим лишнего конфликта. Ты просто отдашь кошку Владыки, и мы разойдёмся, будто ничего не было. Никто не пострадает, никто не потеряет лицо, и фракция «Цепеш» продолжит существовать в своём маленьком уголке замка.

— Ты не сможешь напасть, — произнесла Крул ровным тоном. — Правила запрещают сражения на седьмом этаже. Ты сама это знаешь.

— Ох, как же я могла забыть, — сказала Ремилия, и в её голосе прозвучала наигранная досада, будто она действительно забыла о таком пустяке. — Но кое-чего ты не понимаешь, Крул. Сражения запрещены. Но ничто не запрещает нам вытащить тебя с седьмого этажа силой и уже за его пределами проучить.

— Думаешь, у тебя это выйдет без проблем? — спросила Крул, и её красные глаза наконец скользнули по вампирам за спиной Ремилии с тем холодным, оценивающим взглядом, которым смотрят на насекомых.

— Конечно нет, — ответила Ремилия, не скрывая этого. — Ты первородная, и, если ты решишь прорываться силой, будет трудно тебя удержать без серьёзных потерь. Но...

— Сестрёнка, так мы уже будем драться? — раздался второй голос, и из-за колонны, где до этого момента было пусто, вышла Фландер Скарлет, и её светло-золотистые волосы, собранные в боковой хвост с красным бантом, покачивались, а крылья с кристаллическими подвесками за спиной позвякивали при каждом шаге. Её розово-красное платье с пышной юбкой было слегка помято, а на лице играла та широкая, невинная улыбка, которая пугала больше любого оскала.

Крул тихо выдохнула через нос, и её плечи едва заметно напряглись.

(Фландер. Значит, они пришли вдвоём. Это меняет расклад. Одна Ремилия это одно. Ремилия и Фландер вместе это уже проблема, которую нельзя решить силой, не разрушив половину этажа.)

— Нет, Фландер, просто жди, когда мы закончим разговор, — сказала Ремилия, не оборачиваясь к сестре.

— Хорошо, — кивнула Фландер, и её крылья слегка опустились, но улыбка не исчезла.

— Зачем вам кошка Владыки? — спросила Крул, переводя взгляд обратно на Ремилию, и её голос стал холоднее. — Скажи честно. Твоей сестрёнке хочется поиграть с ней? Это единственная причина, ради которой ты собрала сотню вампиров в коридоре?

— Моей сестрёнке действительно хочется поиграть, — ответила Ремилия, и в её голосе прозвучала та мягкость, которая бывает у старшей сестры, защищающей младшую. — Но раз ты просишь честности, я буду честна. Фракция «Цепеш» самая маленькая и самая уязвимая в этом замке. У вас нет союзников, нет заслуг перед Владыкой, которые сделали бы вас незаменимыми, и нет политической силы, чтобы защитить себя. Вы носите фамилию Владыки, и это вызывает зависть у каждой фракции, но сама по себе фамилия не защищает. Поэтому вполне логично, что рано или поздно вас поглотят. Я просто решила не терять возможность и сделать это сейчас, пока другие первородные заняты заключением союзов и не обратили на вас внимание.

Крул молчала несколько секунд, и её пальцы медленно разжались, а затем сжались снова. Внутри неё не было страха. Было холодное, расчётливое понимание того, что Ремилия права в одном: фракция «Цепеш» действительно была самой маленькой во всём замке.

— Думаешь, я подчинюсь тебе? — спросила Крул, и в её голосе прозвучало то надменное презрение, которое она сохраняла даже перед лицом смерти.

— А у тебя есть выбор? — спросила Ремилия, и её улыбка стала шире.

— Я Крул Цепеш, и я не буду никому подчиняться. Ни тебе, ни твоей сестре, ни любой другой фракции в этом замке.

— Хвастаешься тем, что у тебя фамилия Владыки, перед нами всеми, — произнесла Ремилия, и в её голосе прозвучала та холодная насмешка, которая была опаснее любой угрозы. — Видимо, ты окончательно потеряла чувство страха и самосохранения. Ты ведь понимаешь, что целой отсюда не уйдёшь? Даже если ты не умрёшь, потому что убивать вампиров высокого положения запрещено, мы сможем забрать тебя и вытащить с этажа. А затем, когда твои подчинённые выйдут из личных покоев, мы заберём и их. Мину, Летицию и всех, кто носит имя фракции «Цепеш». И мы сломаем вас всех медленно, но верно, пока каждый из вас не станет верным членом фракции «Скарлет».

Тишина повисла в коридоре, и сотня вампиров не издала ни звука, ожидая приказа своей госпожи. Крул смотрела на Ремилию, и в её красных глазах горел тот холодный огонь, который бывает у загнанного зверя, решившего, что лучше умереть стоя, чем жить на коленях.

(Она блефует. Она не может убить меня, и она знает, что Владыка вернётся и спросит с неё. Но она может сделать жизнь моей фракции ещё ужаснее, захватив их после моего похищения. И если я сейчас уступлю, она будет давить дальше. Каждый раз сильнее.)

— Тогда я вызываю тебя на дуэль крови! — заявила Крул, и её палец указал прямо в маленькую грудь Ремилии.

По коридору прошёл тихий гул голосов. Вампиры переглянулись, и некоторые из них отступили на полшага, потому что дуэль крови между первородными была событием, которое случалось крайне редко, и каждый, кто оказывался рядом, рисковал быть задетым.

Ремилия не изменилась в лице. Её красные глаза смотрели на Крул с той ленивой уверенностью, которая была у неё всегда, и на её губах появилась улыбка, дьявольская и торжествующая.

(Она сама предложила. Я даже не просила. Крул, ты только что дала мне именно то, что мне нужно. Легитимный повод забрать твою фракцию и тебя без прямого нападения. Без нарушения правил замка. Ты сама подписала себе приговор. Ты слишком самоуверенна в том, что сможешь решить все проблемы силой.)

— Хорошо, — произнесла Ремилия, и в её голосе прозвучало удовлетворение. — Я принимаю вызов.

Дуэль крови была тем способом, которым вампиры замка, особенно первородные, решали конфликты, когда интриги и давление не давали результата без нарушения правил замка напрямую. Правила были просты: дуэль происходит на Арене Крови, обе стороны ставят на кон причину конфликта, и победитель получает всё. Проигравший теряет то, что поставил, и не имеет права оспаривать результат, если не хочет поставить под сомнение волю Владыки всех вампиров. Но вампиры редко к ней прибегают, потому что условия уже сложно будет оспорить после поражения. А вампиры были крайне хитрыми и любили не быть обязанными перед кем-то. Тем более всегда можно было отказаться от дуэли от чего к нему редко прибегают.

— Я готова поставить то, что мы никогда больше не побеспокоим фракцию «Цепеш» в случае твоей победы, — произнесла Ремилия ровным тоном. — Ни я, ни мои подчинённые, ни один член фракции «Скарлет» не тронет вас. Это моё слово. Но что ставишь ты, Крул?

— Питомца Владыки, — заявила Крул без колебаний.

— Этого мало, — сказала Ремилия, покачав головой. — Кошка тебе не принадлежит, чтобы ей торговаться. Я хочу настоящую ставку.

— Нет.

— Тогда я могу отказаться от дуэли, и мы вернёмся к тому, с чего начали. Сто вампиров, два первородных, и твоя фракция, которая не способна защититься.

— Ты тоже ничего не поставила равноценного, — произнесла Крул, и её голос был твёрдым. — Кошка Владыки — это не просто питомец. Это внимание Владыки, его воля, его знак. Тот, кто владеет кошкой, владеет его расположением. Даже если она не моя, сейчас она в моей власти. Так что это достойная цена.

— Ты не в том положении, чтобы торговаться или требовать, Крул, — сказала Ремилия, и в её голосе прозвучала та холодная сталь, которая не оставляла пространства для спора.

— Условия должны быть равноценными, — заявила Крул, не отступая. — Таковы правила дуэли крови. Если ставка неравноценна, дуэль не признаётся.

Ремилия молчала несколько секунд. Затем она вздохнула, и на её губах появилась та улыбка, которая означала, что она приняла решение.

— Сложно с тобой, Крул. Хорошо. Тогда на кон я поставлю фракцию «Скарлет».

По коридору прошла волна удивления. Вампиры переглянулись, и некоторые из них сделали шаг назад, а несколько дворян побледнели настолько, что их кожа стала почти прозрачной. Поставить на кон фракцию означало, что в случае поражения Ремилия теряет всё: своих членов, свою территорию, своё влияние. Всё, что она строила ночами, всё, что она забирала у других, всё, что делало её одной из двух сильнейших первородных в замке.

Сакуя за спиной Ремилии подняла голову, и в её голубых глазах мелькнуло удивление, которое она тут же подавила.

(Госпожа Ремилия ставит фракцию? Это... это безумие. Или нет. Она знает, что Крул не сможет победить двух первородных одновременно и похоже решила использовать это как способ подчинить себе Крул.)

— Ставлю на кон фракцию «Цепеш», — произнесла Крул равнодушным тоном.

Теперь обе стороны объявили свои ставки, и победитель получал контроль над фракцией проигравшего вместе со всеми её членами, территорией и ресурсами. Подобное было крайне редким событием среди первородных, и независимо от результата баланс сил в замке изменится кардинально.

Фландер, стоявшая в стороне, наклонилась к Ремилии и дёрнула её за рукав платья.

— Сестра, а мне можно будет поиграть с кошкой, если мы выиграем? — спросила она шёпотом, но в тишине коридора её голос был слышен всем.

— Да, Фландер, — ответила Ремилия, не глядя на сестру. — Если мы выиграем, ты сможешь играть с кошкой сколько захочешь.

— Ура! — воскликнула Фландер, и её крылья расправились.

Крул посмотрела на Фландер, затем на Ремилию, затем на сотню вампиров, заполнивших коридор, и внутри неё не было страха. Только понимание того, что она делает, и готовность идти до конца.

— Арена Крови, — произнесла Крул. — Сейчас.

— Сейчас, — подтвердила Ремилия, и её улыбка стала шире.

Сотня вампиров, погрузившись в тени, одновременно направилась к Арене через тёмные углы замка. Ремилия и Фландер пошли впереди, и Сакуя следовала за ними. Крул шла позади всех, и её шаг был спокойным, а на лице равнодушное выражение, как и всегда.

* * * * *

Арена Крови на пятом этаже была огромным амфитеатром на три тысячи мест, с сиденьями из чёрного бархата и ложами для дворян, в которых стояли хрустальные бокалы. Над ареной нависала ложа Владыки, задрапированная бордовым шёлком, и сейчас она пустовала, потому что Владыка был за пределами замка.

Трибуны заполнились быстро. Вампиры, привлечённые слухами о дуэли между двумя первородными, стекались со всех этажей. Дворяне занимали ложи, рыцари крови садились в средних рядах, а низшие вампиры и обращённые толпились на верхних ярусах. Воздух был пропитан ожиданием и жаждой крови, и сотни красных глаз смотрели вниз.

Внизу, на двух концах арены, стояли две фигуры.

Ремилия Скарлет стояла на северном конце, и её розовое платье развевалось от лёгкого ветерка, который циркулировал под куполом арены. Её перепончатые крылья были раскрыты наполовину, а в руках не было никакого оружия, потому что первородным оно было не нужно. Её красные глаза смотрели на противоположный конец арены с той ленивой уверенностью, которая была у неё всегда.

Крул Цепеш стояла на южном конце, и её розово-магентовые волосы развевались за спиной. Её красные глаза были направлены на Ремилию, и в них горел тот холодный огонь, который не гаснет даже перед лицом смерти.

На трибунах Фландер Скарлет сидела в ложе для первородных, болтая ногами и хлопая в ладоши, и её кристаллические подвески звенели в такт её нетерпению.

— Сестра, начни уже! — крикнула она вниз, и её голос разнёсся по всему амфитеатру. — Я хочу посмотреть!

Ремилия не обернулась. Она просто подняла руку, и в этот момент багровые кристаллы на стенах арены вспыхнули ярче, и каменный пол под ногами двух первородных едва заметно дрогнул.

Ремилия оторвалась от земли первой. Её крылья расправились полностью, и тело взмыло вверх на пять метров, зависая под куполом арены. Одновременно её правая рука сделала дугу.

— «Данмаку Алой Луны», — произнесла Ремилия ровным тоном, и с кончиков пальцев сорвались семь алых снарядов размером с кулак.

Снаряды полетели не по прямой, а по расходящейся дуге, заходя на Крул с трёх направлений одновременно и оставляя за собой красные следы.

Крул не стала уклоняться. Её правая рука дёрнулась вверх.

— «Кровавые колья», — сказала Крул, и из каменного пола вырвались три кровавых шипа толщиной в запястье, которые встали перед ней стеной.

Алые снаряды врезались в шипы, и пять из них разбились, расплескавшись красной энергией по камню, но два обогнули шипы и ударили Крул в плечо и бедро. Удары были ощутимыми, плоть в местах попадания лопнула, обнажая бледные мышцы, но Крул лишь слегка пошатнулась, и раны затянулись за секунду, не оставив следа.

Крул отметила, что снаряды меняют траекторию в полёте и огибают препятствия.

Следом Крул топнула ногой.

— «Кровавые лезвия», — произнесла Крул, и из её тени вырвались шесть кровавых клинков, которые закружились вокруг неё, отбивая вторую волну снарядов.

Каждый удар клинка по алому шарику порождал вспышку красной энергии и звон, от которого каменный пол покрывался мелкими трещинами. Три снаряда всё же прошли сквозь защиту и ударили Крул в бок, в предплечье и в шею, но она не остановилась, и раны затянулись прежде, чем кровь успела капнуть на пол.

Ремилия в воздухе сделала резкий разворот и спикировала вниз, не приближаясь к Крул, а пролетая над ней на высоте двух метров. В момент пролёта её ладонь описала короткий жест.

— «Красный Туман», — произнесла Ремилия.

Из воздуха вокруг Крул начал сгущаться багровый туман, который пополз по каменному полу, поднимаясь до уровня колен.

Крул почувствовала, как туман коснулся её кожи, и внутри него что-то жгло и непрерывно. Она не стала терпеть и прыгнула назад.

— «Теневой Шаг», — сказала Крул, погружаясь в собственную тень.

Её тело растворилось в темноте на полу и появилось в пяти метрах справа, за пределами тумана.

— Красивый трюк, — произнесла Крул ровным тоном, стряхивая остатки багровой дымки с рукава. — Туман и шарики. Ты собираешься воевать со мной из-под потолка всю ночь?

Ремилия не ответила, а вместо этого её крылья дёрнулись, и она сместилась вправо на десять метров, одновременно выпуская вторую волну снарядов, на этот раз двенадцать, и они полетели быстрее, меняя траекторию и заходя на Крул сверху, снизу и с боков.

— «Данмаку Алой Луны», — повторила Ремилия.

Крул не стала отбивать их клинками. Вместо этого её руки развели в стороны.

— «Кровавые крылья», — произнесла Крул, и из её спины хлынула кровь, которая за секунду сформировала два широких крыла с заострёнными перепонками, размахом в четыре метра. Крылья были не перепончатыми, как у Ремилии, а состояли из затвердевшей крови, и каждое перо на них было острым, как бритва.

Крул оттолкнулась от каменного пола и взмыла вверх, навстречу Ремилии. Алые снаряды прошли мимо неё, потому что она изменила траекторию резко, заложив вираж, который не мог повторить ни один снаряд. Её кровавые крылья рассекли воздух с резким свистом, и она сократила дистанцию до десяти метров.

Ремилия увидела это, и её брови едва заметно приподнялись. Но следом она выпустила третью волну снарядов, двадцать, и они полетели в Крул со всех направлений. Но Крул не стала уклоняться. Она вытянула правую руку вперёд.

— «Кровавые иглы», — сказала Крул, и из её ладони вырвался поток кровавых игл, каждая толщиной с палец и длиной в полметра, которые полетели навстречу алым снарядам и пробили их насквозь.

Иглы не остановились и полетели дальше, в Ремилию.

Ремилия ушла в сторону, заложив крутой вираж, но три иглы задели её. Одна прошла через край крыла, рассекая перепонку, вторая задела предплечье, отрезая кусок плоти до кости, третья чиркнула по щеке, оставляя глубокую борозду от скулы до подбородка. Кровь брызнула в воздух, и крыло начало затягиваться, но медленнее, чем хотелось бы.

Ремилия коснулась пальцами пореза на щеке и посмотрела на кровь на кончиках пальцев. Она отметила скорость Крул в манипуляции крови и её реакцию.

Крул тем временем не остановилась. Её кровавые крылья дёрнулись, и она рванула вперёд, сокращая дистанцию до пяти метров. Её правая рука метнулась вперёд.

— «Кровавые плети», — произнесла Крул, и из пальцев вырвались пять кровавых плетей, которые хлестнули в Ремилию со всех направлений.

Крылья Ремилия сложились наполовину, тело дёрнулось вперёд, навстречу плетям, и в её руке материализовалось личное божественное оружие Гунгнир, которое выглядело как кровавое копьё.

Она отбила три плети древком, а четвёртую перехватила ладонью, сжимая кровавую плеть пальцами, и дёрнула на себя, вырывая Крул из равновесия. Пятая плеть обхватила её правое крыло, но Ремилия развернулась и ударила Гунгниром наконечником вперёд, целясь в грудь Крул.

Крул отбила удар косой, которую материализовала в левой руке, но Ремилия не остановилась. Её тело рвануло вперёд, и она нанесла второй удар копьём, затем третий, каждый раз сокращая дистанцию и не давая Крул пространства. Гунгнир в её руках двигался быстро, и каждый выпад был направлен в уязвимые точки: горло, подмышка, бок, чтобы не дать ей время на регенерацию и способность отбиваться.

Но четвёртая плеть, которую Ремилия перехватила, всё ещё была обвита вокруг её левого запястья, и Крул дёрнула её, выворачивая руку Ремилии под неестественным углом. Хруст кости разнёсся по арене, и левая рука Ремилии повисла, сломанная в двух местах. Пятая плеть обхватила её правое крыло и рванула вниз, вырывая кусок размером с ладонь.

Лицо Ремилии осталось неподвижным, и она просто дёрнула сломанную руку, вправляя кость резким движением, и крыло начало затягиваться. Но Крул уже была рядом, в двух метрах.

— «Кровавый Завет», — сказала Крул, и в её правой руке материализовалась коса — длинное изогнутое лезвие на древке, тёмно-красное, пульсирующее слабой аурой.

Лезвие сделало дугу, целясь в шею Ремилии.

Ремилия отбила удар Гунгниром, и точка столкновения двух божественных оружий породила волну энергии, которая ударила в каменный пол арены далеко внизу и разнесла его в радиусе трёх метров. Осколки камня полетели во все стороны, и воздух задрожал от силы удара.

Но Крул не остановилась. Её левая рука метнулась вперёд и схватила Ремилию за левое крыло, сжимая перепонку пальцами так, что ткань затрещала. Затем Крул дёрнула, и крыло оторвалось от тела Ремилии с влажным хрустом, оставляя на спине рваную рану, из которой хлынула кровь.

Ремилия посмотрела на оторванное крыло в руке Крул, и её красные глаза сузились. Затем её правая рука метнулась вперёд и схватила Крул за левое предплечье, сжимая его пальцами с такой силой, что кость треснула. Одновременно Ремилия ударила Крул лбом в лицо, и нос Крул хрустнул, и кровь брызнула в воздух.

Крул не отпустила оторванное крыло. Вместо этого она сжала его в кулак и ударила им Ремилию в лицо, как дубиной. Удар был тяжёлым, и нос Ремилии хрустнул повторно, и кровь брызнула на каменный пол далеко внизу. Но Ремилия не разжала хватку на предплечье Крул. Она дёрнула, и рука Крул оторвалась от тела ниже локтя, оставляя рваный обрубок, из которого хлынула кровь.

Крул в ответ посмотрела на обрубок, а затем на Ремилию, и на её губах появилась холодная улыбка. Она схватила оторванную руку Ремилии, которая всё ещё сжимала её предплечье, и ударила ею Ремилию в грудь, как молотом. Удар был тяжёлым, и Ремилия отлетела назад на три метра, но не выпустила свой Гунгнир из хватки.

Крул тем временем прижала обрубок левой руки к боку, и кровь хлынула из раны, но не на пол, а обратно в тело, формируя новую руку. Процесс занял три секунды, и пальцы новой руки сжались и разжались, проверяя подвижность.

Ремилия тем временем сделала то же самое. Её левое крыло начало отрастать из рваной раны на спине, и перепонка затягивалась, но медленно, потому что рана была глубокой. Её сломанный нос вправился сам, и кровь остановилась. Но она отметила, что Крул регенерирует быстрее, если рядом есть источник крови, и её оторванная рука послужила этим источником.

Крул бросила оторванную руку Ремилии на каменный пол арены далеко внизу, и та шлёпнулась с мокрым звуком. Затем она снова рванула вперёд, и её «Кровавый Завет» сделал дугу, целясь в бок Ремилии.

Ремилия отбила удар Гунгниром и тут же контратаковала, нанося выпад наконечником в живот Крул. Та в ответ ушла в сторону, но копьё задело её бок, рассекая плоть до рёбер. Ремилия не дала ей опомниться и нанесла второй удар, затем третий, каждый раз сокращая дистанцию и используя Гунгнир как колющее оружие, а древко как дубину, когда Крул пыталась обойти её сбоку.

Но кровавые крылья Крул дёрнулись, и она обошла Ремилию сбоку, нанося удар косой в спину. Ремилия развернулась, отбивая удар, но Крул уже была с другой стороны, и второй удар прошёл по её правому плечу, рассекая плоть до кости.

Ремилия вместо этого схватила Крул свободной рукой за горло и дёрнула на себя, одновременно нанося удар коленом в живот. Крул дёрнулась, но Ремилия держала крепко, и её пальцы впились в шею Крул так, что кожа треснула.

— «Данмаку Алой Луны», — произнесла Ремилия и выпустила данмаку в упор, двадцать алых снарядов, которые вылетели из её ладони и ударили Крул в грудь, живот и лицо.

Каждый снаряд пробивал плоть и застревал внутри, и тело Крул дёрнулось от множественных ударов. Три снаряда пробили её насквозь, вылетая из спины, и кровь брызнула во все стороны.

Крул не упала. Она схватила один из снарядов, застрявших в её животе, и вырвала его из плоти, а затем метнула обратно в Ремилию. Снаряд пробил плечо Ремилии и застрял в кости. Ремилия вырвала его и бросила на пол, и рана затянулась за две секунды.

Обе замерли на мгновение, глядя друг на друга в воздухе, в пяти метрах друг от друга. Кровь капала с их тел на каменный пол арены. Раны на обеих затягивались очень быстро, отчего на битву на истощение или потерю крови не приходилось рассчитывать. Битва первородных — это битва на то, чья атака способна уничтожить противника или кто потеряет все силы быстрее.

Крул отметила, что Ремилия использует данмаку в ближнем бою как защиту, и её снаряды пробивают плоть первородного. Она также отметила, что Гунгнир возвращается в руку Ремилии после броска, и копьё не промахивается. И что Ремилия не уступает в ближнем бою физически, её удары копьём и хватка были такими же сильными, как у любого первородного.

Ремилия отметила, что Крул создаёт оружие из крови мгновенно, регенерирует быстрее при контакте с кровью, и способна отращивать конечности за секунды. Она также отметила, что «Кровавый Завет» поглощает жизненную силу при контакте, потому что каждый раз, когда их оружия сталкивались, Ремилия чувствовала лёгкое истощение.

— Ты держишь дистанцию слишком очевидно, потому что в ближнем бою тебе нечего мне противопоставить? Смешно наблюдать как лидер сильнейшей фракции боится меня. — произнесла Крул ровным тоном, и её голос разнёсся по арене.

— А ты летишь ко мне, потому что на земле тебе нечего противопоставить моему данмаку, твой стиль сражения я уже смогла достаточно узнать, чтобы понимать твои сильные и слабые стороны. Не стоит лишний раз демонстрировать свои способности. — ответила Ремилия, и её голос был спокойным. Ведь она готовилась к этой битве и могла примерно понять способности Крул, чтобы придумать тактику и стратегию борьбы.

Обе знали, что первая часть боя была лишь прощупыванием. Настоящее начнётся, когда одна из них решит использовать то, что прятала.

Крул сжала «Кровавый Завет» в руке.

— «Кровавый Генезис», — произнесла Крул, и её кровавые крылья расправились шире, и из её тела начала хлестать кровь, формируя вокруг неё десятки клинков, которые зависли в воздухе, вращаясь медленно.

Ремилия подняла Гунгнир над головой.

— «Данмаку Алой Луны», — сказала Ремилия, и вокруг неё начали формироваться алые снаряды, десятки, и они висели в воздухе, ожидая команды.

Десятки кровавых клинков вокруг Крул и десятки алых снарядов вокруг Ремилии замерли в воздухе на одно мгновение, и это мгновение было последним, когда арена оставалась целой.

Крул сжала пальцы в кулак, и клинки сорвались с места одновременно, прочертив дуги во всех направлениях. Ремилия развела руки, и алые снаряды полетели навстречу. В воздухе над ареной произошло столкновение. Волна энергии ударила в стены, и багровые кристаллы, вмонтированные в камень, лопнули один за другим, осыпая трибуны.

Клинки и снаряды сталкивались в воздухе, но алые сферы огибали препятствия, а кровавые лезвия летели по прямой. Три снаряда пробили защиту и пронзили тело Крул насквозь. Кровь брызнула из ран, но её пальцы уже формировали новую волну атаки. Усилив их теневыми лезвиями поверх кровавых.

Ремилия получила семь ударов одновременно. Лезвия прошли сквозь плоть, оставляя глубокие сквозные раны. Её тело дёрнулось от множественных попаданий, но крылья удержали вампиршу в воздухе.

Каменный пол арены покрылся трещинами, стены осыпались крошкой, а в ложах дворян дрожали и бились хрустальные бокалы.

Крул вырвала снаряды из тела, и раны начали затягиваться. Она холодно улыбнулась, глядя на противницу.

— «Кровавый Генезис», — произнесла Крул.

Из её тела хлынул огромный объём крови, который собирался в плотные сгустки и формировал новые фигуры. Тысяча кровавых волков с оскаленными пастями отделились от неё и зарычали, заполняя пространство арены от пола до потолка. Следом появились змеи, каждая длиной в три метра, и их было не меньше двухсот, а за ними из крови выросли безликие фигуры с шестью руками, и их было сотня, и все они пульсировали тёмно-красным светом. А следом рой летучих мышей и клинков из крови.

Это была живая масса из крови, которая двинулась вперёд одновременно, закрывая собой всё пространство и не оставляя ни единого просвета для манёвра.

Ремилия посмотрела на приближающуюся волну и её брови едва заметно приподнялись, но в красных глазах не было ни страха, ни напряжения, а лишь раздражение от того, что её отвлекают от более важного.

Она подняла обе руки и развела их в стороны.

— «Великое Данмаку Алой Луны», — произнесла Ремилия, и вокруг неё начали формироваться алые снаряды.

Тысяча алых сфер размером с кулак возникли в воздухе вокруг неё, вращаясь медленным хороводом, и каждая из них пульсировала красным светом. А затем Ремилия сжала пальцы, и все снаряды сорвались с места одновременно.

Алые сферы полетели вперёд, заходя на волну существ со всех направлений. Они не летели по прямой, а меняли траекторию в полёте, самонаводясь на каждую цель отдельно.

За десять секунды половина армии Крул перестала существовать превратившись в лужи крови.

Но оставшиеся существа продолжали двигаться, переступая через ошмётки своих сородичей, и волки прыгали вперёд на кровавых крыльях, а змеи обвивали воздух, отрезая пути для отступления. Летучие мыши тоже пытались достигнуть её на своих крыльев.

Ремилия опустила правую руку и коснулась кончиками пальцев воздуха перед собой.

— «Красный Туман», — произнесла она.

Из-под её ладони хлынул багровый туман, который расползся во все стороны с огромной скоростью, заполняя пространство арены. Но этот туман не был направлен против Крул, так как она была далеко. Он поглощал кровавых существ вокруг неё.

Волки, попавшие в туман, начали растворяться. Их тела теряли форму, плоть стекала вниз тёмными струйками, и через секунду от них оставались лишь лужи крови на каменном полу.

За пятнадцать секунд армия из тысячи существ превратилась в лужи тёмной жидкости на каменном полу арены.

Ремилия развеяла туман одним жестом, и багровая дымка рассеялась, оставляя после себя лишь мокрые пятна на камне. Она висела в воздухе с «Гунгниром» в руке, и её крылья были раскрыты наполовину, и на её лице было то выражение скуки, которое бывает у человека, раздавившего надоедливое насекомое.

— Это всё, на что ты способна? — произнесла Ремилия спокойным тоном, глядя на Крул. — Тысяча игрушек из крови, которые рассыпаются от одного дуновения. Я ожидала большего от первородной моего уровня.

Крул смотрела на лужи крови на полу арены, и её красные глаза сузились. Её «Кровавый Генезис» был её главным козырем, её армией, её способом вести бой против нескольких целей одновременно. Оно было идеально против армии, но не эффективным против одного сильного противника чья специализация достаточно специфична.

Ремилия посмотрела на противницу с холодным расчётом, обнажая удлинившиеся клыки. Её взгляд уловил тонкие нити, тянущиеся от тела Крул. Одна из них, отвечающая за движение, была натянута, и Ремилия потянула за неё.

Крул шагнула вперёд для «Теневого Шага», чтобы напасть, но её нога непроизвольно дёрнулась в сторону. Потеря равновесия длилась долю секунды, и Ремилия мгновенно рванула вперёд.

Она врезалась в Крул на полной скорости, и обе рухнули на каменный пол, проламывая плиты и обнажая тёмную пустоту под ареной.

Ремилия оказалась сверху, схватила противницу за подбородок и вонзила клыки в её шею. Крул дёрнулась и вцепилась ногтями в плечи вампирши, оставляя глубокие раны. Она не стала терпеть и ответила укусом, пробивая ткань платья и плоть. Обе пили кровь друг друга одновременно, и на трибунах вампиры замерли, наблюдая за жестокой схваткой первородных, которые высасывали энергию между собой.

Ремилия оторвалась первой и ударила Крул головой в лицо. Раздался хруст, но Крул лишь дёрнула противницу на себя и вонзила клыки повторно.

Потом Ремилия схватила её за волосы, отрывая от себя, и ударила коленом в живот. Крул не отпустила, сжала горло Ремилии и прокусила её запястье.

Следом Ремилия вырвала руку и оттолкнулась ногами, взлетая на несколько метров вверх. Её лицо было покрыто чужой кровью.

Крул поднялась с пола. Рваные раны на шее и теле уже затягивались, втягивая кровь обратно. Она слизала капли с губ, и её глаза вспыхнули ярче.

— Ты дерёшься весьма грязно для кровавой леди, — произнесла Крул хриплым голосом.

— Ты тоже не отличаешься чистотой приёмов, — ответила Ремилия с ухмылкой.

Обе рванули вперёд, вооружившись своим оружием, и столкнулись в воздухе над ареной. Удар породил волну, которая разнесла каменный пол и заставила трибуны содрогнуться.

Крул нанесла горизонтальный удар косой. Ремилия отбила его копьём и контратаковала, пронзая тело противницы насквозь. Крул перехватила рукой, притянула Ремилию к себе и рассекла ей плечо лезвием.

Ремилия зашипела от боли, ударила локтем в лицо и вонзила клыки в руку, удерживающую копьё. Крул вырвала оружие из своей раны вместе с кусками плоти и отбросила противницу ударом колена. «Гунгнир» полетел вниз, но мгновенно вернулся в руку хозяйки.

Три тысячи вампиров на трибунах замерли, наблюдая за боем. Низшие вампиры дрожали от давящей ауры первородных, а дворяне в ложах до побеления сжимали подлокотники. Фландер Скарлет сидела в ложе для избранных, болтала ногами и широко улыбалась смотря на бой сестры с большим удовольствием.

Ремилия подняла копьё и метнула его в противницу. «Гунгнир» сорвался с руки, оставляя алый след, и начал менять траекторию, преследуя цель. Крул попыталась уклониться, но оружие повторяло каждый её манёвр.

— «Теневой Шаг», — произнесла Крул, растворяясь в тени на стене.

Копьё врезалось в камень, взорвав его и оставив глубокую дыру, а затем вернулось к хозяйке. Крул появилась на потолке прямо над Ремилией, замахиваясь косой для удара сверху. Ремилия встретила её копьём.

Столкновение раскололо арену. Огромные куски камня рухнули вниз с оглушительным грохотом, заставляя трибуны и ложи содрогаться.

Крул отскочила и приземлилась на уцелевший участок пола. Её тело начало меняться, и через секунду на её месте возник рой из тысяч летучих мышей, который мгновенно атаковал Ремилию со всех сторон.

Ремилия выпустила веер алых снарядов, сбивая десятки тварей, но их было слишком много. Мыши облепили её тело, вонзая зубы в плоть и крылья. Она выпустила волну энергии, отбрасывающую рой, и начала разить врагов копьём, но это не приносило результата. Твари продолжали кусать, лишая крыло подъёмной силы, пока Ремилия не раздавила их голыми руками.

Рой отлетел в сторону и снова принял форму Крул с косой в руке. Ремилия поняла, что точечные физические атаки бесполезны против такого состояния, и нужно бить по площади.

— «Вечная Ночь», — произнесла Ремилия и воткнула копьё в воздух, и вокруг неё начала расползаться абсолютная тьма, поглощающая любой свет.

Арена погрузилась во мрак, которая лишала зрения даже вампиров, потому что она буквально создавало мрак блокирующее зрение для всех.

Крул потеряла зрение, но ей это не помешало. Её способность «Кровавая Память» превратила каждую каплю пролитой крови в сенсор, позволяя чувствовать любые движения противницы.

Она рванула вперёд и рассекла плечо Ремилии. Та ответила уколом, пробивающим тело насквозь. Обе сражались вслепую, используя свои уникальные чувства. Крул ориентировалась на кровь, а Ремилия контролировала само пространство тьмы.

Удары косы и копья сотрясали стены. Крул атаковала снизу, а Ремилия пыталась нанести критический удар в голову, но противница успевала блокировать или уклоняться. Они снова сцепились в ближнем бою, вонзая клыки в плоть и раздирая тела, пока Крул не вырвалась и не ударила Ремилию древком в лицо, сломав ей нос.

Ремилия выплюнула кровь и улыбнулась. Она уловила нить, отвечающую за движение противницы, и потянула за неё. Грудная клетка Крул непроизвольно сжалась.

— «Скарлет Дестина», — произнесла Ремилия.

«Гунгнир» сорвался с её руки, следом полетели сотни алых снарядов, а пространство начал заполнять густой красный туман.

Крул почувствовала атаку и создала массивную кровавую стену, которая поглотила залп данмаку. Божественное копьё пробило барьер, но вампирша уже растворилась в тени, появившись в стороне.

Однако «Гунгнир» развернулся и последовал за ней. Оружие игнорировало физические перемещения, преследуя саму концепцию цели. Причинно-следственная связь оказалась перевёрнута и копьё уже поразило жертву, и теперь просто сокращало дистанцию.

Крул поняла это, но было уже поздно копье уже было внутри её тела. Столкновение породило разрушительную волну, а соскользнувшее копьё всё равно пронзило её тело насквозь. Она вырвала оружие из раны и отбросила его обратно к хозяйке, чтобы пронзить.

Красный туман начал обжигать кожу, и Крул рванула вверх, атакуя с воздуха. Ремилия встретила её копьём, и их столкновение окончательно обрушило пол арены. Обе рухнули в подземную пустоту среди облаков пыли и падающих камней.

В темноте бой продолжился с прежней яростью. Оружие сталкивалось, порождая ударные волны, а вампирши разрывали друг друга клыками и когтями. Крул пробила рёбра противницы и вырвала кусок плоти, а Ремилия ответила ударом, лишающим вампиршу руки.

Раны множились, а регенерация закрывала или исправляла всех повреждения. В какой-то момент Крул пробила грудную клетку Ремилии и вырвала её сердце. Та даже не моргнула, мгновенно нанося ответный удар и сжимая в ладони сердце Крул.

Обе стояли друг напротив друга, сжимая в руках вырванные органы. Они одновременно раздавили сердца, забрызгав всё вокруг кровью, и рухнули на колени.

Регенерация снова сработала, затягивая чудовищные раны и восстанавливая утраченные органы. Процесс шёл медленно из-за полного истощения сил в процессе боя. Тем более сердце являлось одним из слабых мест многих вампиров, и его утрата забирала много энергии.

Крул поднялась первой, опираясь на косу. Её тело дрожало, а кровь продолжала сочиться из глубоких порезов. Ремилия встала следом, сжимая копьё единственной целой рукой, пока вторая восстанавливается.

Они стояли друг напротив друга в руинах арены, по колено в каменной крошке и лужах крови. Их тела покрывали зияющие раны, которые то затягивались, то раскрывались вновь, а повреждённые крылья и конечности всё ещё находились в процессе восстановления.

Крул подняла «Кровавый Завет», и лезвие косы дрогнуло в её руке, потому что пальцы едва слушались. Регенерация забирала последние остатки сил, и новое сердце в груди только-только начало биться.

Ремилия стояла напротив, и её «Гунгнир» был направлен вперёд, но оружие покачивалось в руке, потому что пальцы на правой руке были сломаны и только начали срастаться. Её левое крыло ещё не отросло полностью, и кровь сочилась из ран по всему телу.

Обе понимали, что следующий удар будет последним. После уничтожения сердец их тела тратили все оставшиеся ресурсы на регенерацию, и на атаку оставалась лишь доля прежней силы. Один точный удар в голову или в сердце, пока новое сердце не окрепло, и первородный будет парализован на какое-то время.

Крул сжала косу обеими руками и сделала шаг вперёд.

— Это конец, Ремилия, — произнесла Крул хриплым голосом.

Красные глаза Ремилии смотрели на Крул с холодным выражением, и она уже видела нити, тянущиеся от тела противницы. Но нити были тоньше обычного, и манипуляция ими требовала концентрации, которой у неё почти не осталось. Она могла потянуть за одну, максимум за две, и этого должно было хватить.

Крул рванула вперёд. Её тело двигалось медленнее, чем в начале боя, но всё ещё быстрее, чем глаз обычного вампира мог отследить. «Кровавый Завет» сделал дугу, целясь в шею Ремилии.

Ремилия отбила удар «Гунгниром», и столкновение двух божественных оружий породило волну, которая разнесла остатки каменного пола вокруг них. Но удар был слабее, чем раньше, и пальцы Ремилии на древке заскользили от крови.

Крул не остановилась. Её левая рука выпустила поток кровавых игл, но их было всего десяток, и они летели медленнее обычного. Ремилия отбила большую часть копьём, а две задели её плечо и бок.

Крул сделала второй удар косой снизу вверх, целясь в подбородок Ремилии. Лезвие прошло в сантиметре от лица, и Ремилия отклонилась назад. Она контратаковала выпадом «Гунгнира» в грудь Крул, и наконечник прошёл через плоть, задев ребро, но не пробив сердце.

Крул зашипела и схватила древко копья левой рукой, не давая Ремилии вырвать оружие. Одновременно она ударила косой в бок Ремилии, и лезвие рассекло плоть до кости. Ремилия отступила на шаг, вырывая «Гунгнир» из тела Крул вместе с куском плоти.

Обе стояли, тяжело дыша, хотя вампирам не нужно было дышать. Кровь текла из их тел, пропитывая каменный пол под ногами. Три тысячи вампиров на трибунах не издали ни звука, и даже Фландер перестала болтать ногами, прижавшись к перилам ложи с широко раскрытыми глазами, так как впервые видела свою сестру в таком истощенном состоянии.

(Моё новое сердце ещё не окрепло, и, если она попадёт в него сейчас, я не смогу восстановиться. Мне нужно закончить это быстро. Один точный удар в голову или в сердце. Пока мозг восстанавливается вампир не сможет ничего сделать. А без сердца она в принципе не способна двигаться.)

Крул сжала «Кровавый Завет» и рванула вперёд в последний раз. Её тело двигалось на чистом упрямстве, на той воле, которая не позволяла ей упасть, пока она не увидит, как падает противница. Коса сделала широкую дугу, и Крул вложила в этот удар всё, что у неё осталось.

Ремилия увидела атаку и потянула за нить, ту, что отвечала за следующий шаг Крул. Нога Крул дёрнулась, и её тело потеряло равновесие на долю секунды. Но Крул была первородной, и даже потеряв равновесие, она не остановила удар. Коса продолжала двигаться, меняя траекторию, и лезвие было нацелено прямо в голову Ремилии.

Ремилия не стала уклоняться. Вместо этого она шагнула навстречу, и «Гунгнир» в её руке был направлен прямо в сердце Крул.

Обе вампирши атаковали одновременно и их атаки приближались. В этот момент время будто стало течь медленнее.

Лезвие «Кровавого Завета» вошло в висок головы Ремилии, рассекая кожу и кость, и кровь хлестнула из раны. Но в тот же момент наконечник «Гунгнира» пробил грудную клетку Крул и вошёл прямо в её новое сердце. Копьё пронзило сердце насквозь, пригвождая его к позвоночнику.

Обе замерли. Кровь текла из их ран, и тишина заполнила арену. Никто даже не двинулся в этот момент ожидая кульминации.

Ремилия дёрнулась, и её тело покачнулось. Лезвие косы вошло в её висок, задев кость, но не пробив череп полностью. Кровь потекла по щеке, капая на подбородок. Но она стояла также уверенно, как и всегда. Её ноги дрожали, и пальцы на древке «Гунгнира» кровоточили от напряжения, но она стояла уверенно.

Но не Крул, её тело дёрнулось, когда «Гунгнир» пронзил сердце, и её рот открылся в беззвучном крике откуда вырвалась кровь как ручей прямо на пол. Пальцы на «Кровавом Завете» разжались, и коса выпала из рук, растворяясь в воздухе, потому что у Крул не осталось сил поддерживать её форму. Её колени подогнулись, и она рухнула на каменный пол.

Ремилия вырвала «Гунгнир» из груди Крул, и новое сердце Крул, пронзённое насквозь, перестало биться. Её тело дёрнулось в судороге, и пальцы заскребли по камню, пытаясь удержаться, но силы покидали её.

(Я… проиграла? Неужели… я снова… подвела всех… Мина… прости меня. Я не смогла победить. Я обещала тебе, что мы всегда будем вместе, что я буду защищать тебя. Я плохая старшая сестра…) — подумала Крул пока её сознание держалось из последних сил, что медленно угасали.

Крул упала на бок, и её щека коснулась холодного камня. Кровь текла из раны в груди, пропитывая её разорванное в клочья платье, и её красные глаза смотрели в пустоту, медленно тускнея.

(Владыка… прости меня. Я была недостойна носить вашу фамилию. Я была недостойна быть «Цепеш». Я подвела тебя, подвела Мину, подвела всех, кто верил в меня. Если ты слышишь меня… Владыка… прости свою нерадивую дочь. Я не оправдала твоих надежд.) — подумала Крул чувствуя как боль от потери сердца теперь стала ещё сильней на духовном уровне.

Её глаза закрылись, и тело обмякло. Крул Цепеш лежала на каменной крошке в луже собственной крови, и её тело было неподвижным, но не мёртвым.

Арена крови имела особую магию, которая не позволяла никому в её пределах умереть по-настоящему, но паралич от пронзённого сердца означал, что она не придёт в себя ещё долго из-за истощения. Даже если они пробили пол, пока они были в пределах этажа особая магия будет на них действовать.

Ремилия стояла над ней, и кровь текла из раны на виске, стекая по щеке. Её красные глаза смотрели на поверженную противницу, и в них было холодное удовлетворение от того, что она оказалась той, кто устояла и победила как она и планировала. Всё это было спланировано и просчитано.

Ведь Крул среди прочих первородных раскрыла часть своих способностей и позволила Ремилии из этого сделать примерный уровень сил, чтобы быть уверенной что она победит в любом исходе, даже если бы та не пошла на дуэль. В этом замке любая информация о противнике может решить исход многого.

На трибунах три тысячи вампиров одновременно выдохнули. Низшие вампиры на верхних ярусах начали шептаться, а дворяне в ложах встали со своих мест с довольными улыбками, ведь многие были членами фракции «Скарлет» и её победа только укрепило их уверенность в своём решении последовать за «Скарлет».

Ремилия сделала шаг вперёд и остановилась над Крул. Она посмотрела на поверженную противницу сверху вниз, и на её губах появилась злобая улыбка.

Затем Ремилия наклонилась и схватила Крул за волосы. Её пальцы впились в розово пряди волос, сжимая их в кулак, и она дёрнула, поднимая голову Крул с пола.

Ремилия потащила Крул за волосы по каменной крошке, и тело поверженной первородной волочилось за ней, оставляя за собой красный след на сером камне. Ремилия шла медленно, давая каждому вампиру на трибунах время увидеть, кто лежит на земле, а кто стоит на ногах.

Когда Ремилия остановилась посреди разрушенной арены, она подняла голову Крул за волосы так, чтобы лицо поверженной было видно всем. Кровь текла по щеке Крул, и её глаза были закрыты, и она выглядела как сломанная кукла, которой обрезали нити.

Ремилия выпрямилась, держа голову Крул на вытянутой руке, и обвела взглядом трибуны. Её голос, когда она заговорила, был властным и уверенным.

— Фракция «Цепеш» проиграла, — произнесла Ремилия, и её голос разнёсся по арене. — Крул Цепеш пала. Её фракция, её члены, её территория отныне принадлежат фракции «Скарлет». Такова была ставка, и таков результат. Так будем с каждым кто пойдет против «Скарлет»!

Она отпустила голову Крул, и та упала на каменную крошку с глухим звуком. Ремилия повернулась к трибунам.

— Если кто-то из членов фракции «Цепеш» желает оспорить результат, — продолжила Ремилия, — пусть выйдет и скажет это сейчас. Я жду.

Ни один вампир на трибунах не встал, не произнёс ни слова. Причиной была в том, что здесь не было членов фракции «Цепеш», но даже это было достаточно, чтобы показать их ничтожность. Три тысячи пар красных глаз смотрели на Ремилию, и в них было то уважение, смешанное со страхом, которое бывает только после того, как кто-то доказал свою силу кровью. До этого многие лишь слышали о силе первородных и лично никогда не видели их силу, но теперь осознали эту силу.

Ремилия кивнула, принимая молчание как признание, и повернулась к ложе для первородных, где сидела Фландер.

— Сестра, — произнесла Ремилия, и её голос стал мягче, но в нём всё ещё звучала усталость. — Кошка твоя. Но играть ты будешь завтра. Сегодня я слишком устала.

Фландер моргнула, а затем её улыбка вернулась, широкая и искренняя, и она захлопала в ладоши, и кристаллические подвески на её крыльях зазвенели.

— Ура! Сестра победила! — крикнула Фландер, и её голос разнёсся по арене.

Ремилия не ответила. Она стояла посреди разрушенной арены, и её тело дрожало от истощения, но она держалась прямо. «Гунгнир» был в руке, и кровь на виске уже почти затянулась.

Сакуя появилась рядом с Ремилией бесшумно будто всегда здесь стояла, и её голубые глаза были опущены в пол. Она склонилась в поклоне и произнесла ровным тоном:

— Поздравляю с победой, госпожа Ремилия. Что прикажете делать с поверженной?

Ремилия посмотрела на тело Крул, лежащее на каменной крошке. Затем она отвернулась и произнесла тем тоном, в котором не было ни жалости, ни злости.

— Отнеси её в покои Цепеш. Пусть подчиненные заберут её и позаботятся. Она жива, но не придёт в себя ещё долго. Пусть знают, что фракция «Скарлет» не убивает поверженных. Мы забираем то, что нам принадлежит, и оставляем то, что не представляет угрозы. Всё-таки чем больше первородных будут в моей власти, тем крепче будет моя власть.

— Будет сделано, госпожа, — кивнула Сакуя поклонившись и затем начала поднимать тело Крул с огромной легкостью, но сохраняя изящество и уважение к первородной, даже если та проиграла или была врагом, она всё ещё была важным вампиром, которую она должна уважать и почитать как главная горничная.

Ремилия развернулась и направилась к выходу с арены. За ней последовала Сакуя с Крул на руках в позе принцессы, а на трибунах вампиры расходились, и их голоса сливались в тихий гул обсуждений. Арена Крови на пятом этаже замка «Дракула» была разрушена, и её восстановление займёт время, но это было неважно. Важно было то, что баланс сил в замке изменился этой ночью, и все, кто видел этот бой, запомнят его до конца своей нежизни.

Фландер Скарлет спрыгнула с ложи для первородных и побежала к выходу, догоняя сестру. Её крылья с кристаллическими подвесками звенели в такт каждому шагу.

— Сестра! Сестра, подожди меня! — кричала Фландер, догоняя Ремилию. — Ты обещала, что я смогу поиграть с кошечкой завтра! Правда?

— Да, завтра, Фландер, — ответила Ремилия, не оборачиваясь. — Сегодня я хочу спать.

— Но я не хочу ждать до завтра!

— Завтра, — повторила Ремилия твёрдым тоном, и Фландер замолчала, потому что знала, что спорить с сестрой после боя бесполезно.

Они вышли из арены вдвоём, и тяжёлые двери закрылись за ними с гулом, оставляя разрушенное пространство на арене.

http://erolate.org/book/285/33987