Готовый перевод Overlord: Прародитель вампиров: Глава 36 Воспитание

Пока северная часть Святого Королевства Робл задыхалась в тисках «Серой хвори», южная часть жила своей жизнью, где проводил свою тайную деятельность левая рука Август Рутвен.

Первые три ночи после захвата шести лидеров южной фракции дворян ушли на то, что Леноре Рутвен называла «воспитанием». Это слово она произносила как мать уговаривая ребёнка доесть кашу, и от этого контраста между тоном и содержанием у Вивиан каждый раз сводило челюсть от методов которыми он пользуется. Не зря Леноре была ученицей Кармиллы, которая отвечала за пытки.

Леноре работала в подвале особняка Маркиза Бодипо Хойнберга. Ножей или щипцы она не использовала. Её методом было удовольствие, доведённое до той грани, за которой оно становилось невыносимым, и лишение сна, растянутое на недели, когда жертва теряла счёт времени и начинала путать явь с кошмаром. При этом она использовала удовольствие с болью вместе, перемешивая эти чувства, создавая у человеческого разума путаницу между удовольствие и болью. От чего он переставал понимать где то и это.

Вальтер Штейн по прозвищу «Старый Пурпурный» сломался на девятую ночь и продержался дольше остальных, потому что за семьдесят лет жизни он научился терпеть боль как терпят погоду. Но Леноре имела не обычные методы и ломала разум на принципиальном уровне. Девять ночей подряд держала его на грани оргазма, не давая разрядки, а между волнами стимуляции шептала ему на ухо нежным голосом, повторяя одно и то же: что его земли сгорят, что его внуки умрут, что его имя забудут, что единственное, что останется, это её рука на его голове и слово «хороший мальчик». И в конечном итоге он сам встал на колени и произнёс: «Я послушный мальчик, госпожа Леноре».

Коэн Альварес сдался на четвёртую. Торговец привык оценивать риски и выгоду, и когда Леноре показала ему, сколько золота он потеряет, если будет сопротивляться, и сколько получит, если подчинится, он выбрал второе. Не потому, что был слаб, а потому что был прагматиком. И встал на колени, склонил голову и сказал: «Я ваш, госпожа. Скажите, что нужно делать». Леноре погладила его по голове и назвала умным пёсиком, но все равно подвергала процедуре, чтобы сломать полностью и избежать шанса непослушания.

Домингез, Гранеро, Рандальс и Сантс Мирабель сдались в диапазоне от 2 до 7 ночей. Каждый по-своему. Домингез молился Четырём Богам и просил Леноре остановиться, пока не понял, что молитвы не работают. Гранеро пытался угрожать и обещал, что его люди придут за ним, пока Леноре не привела одного из его людей в комнату и не заставила Гранеро смотреть, как она ломает этого человека у него на глазах очень жестоким образом. Рандальс просто молчал три ночи, а потом сказал, что согласен на всё, лишь бы это прекратилось. Сантс Мирабель, самый молодой, заплакал в первую же ночь и больше не сопротивлялся, так как боялся боли и пытки, поэтому он был самым преданной собачкой.

Август Рутвен сидел в кабинете Маркиза Бодипо Хойнберга за массивным столом, просматривая документы, которые Бодипо собрал за двадцать лет управления южной фракцией. На полу у его ног лежал сам Бодипо, свернувшись калачиком, как собака у хозяйского кресла. Красные глаза обращённого были полузакрыты, и он тихо сопел, ожидая, пока господин закончит работу и обратит на него внимание.

Вивиан Банши материализовалась из тени у двери, склонив голову.

— Господин Август. Все собраны в бальном зале. Как вы и приказали, мы всё подготовили.

— Хорошо. Надеюсь все на месте?

— Да. 12 виконтов, 26 баронов, 4 капитанов гарнизонов, 3 старших жреца южных храмов и глава торговой гильдии Кронхейма. Все доставлены по приглашениям, которые были подписаны рукой Вальтера Штейна.

Август отложил пергамент и посмотрел на Бодипо.

— Вставай, червь.

Бодипо поднялся мгновенно, как пружина, и встал у стола, опустив голову. Его седые виски были аккуратно зачёсаны, камзол застёгнут до горла, и никто, глядя на него, не сказал бы, что ещё неделю назад он лежал на полу этой комнаты и скулил, как щенок.

— Сейчас ты снова должен проявить себя, Бодипо, — произнёс Август ровным тоном. — Ты скажешь им, что фракция приняла решение о новых мерах в связи с эпидемией на севере, что это необходимо для защиты юга.

— Да, господин Август.

— Если кто-то из них задаст вопрос, на который ты не знаешь ответа, придумай ответ сам. Твоя задача создавать иллюзию контроля за ситуацией.

— Я понимаю, господин.

— И Бодипо.

— Да?

— Если ты провалишься, тебя ждёт смерть, — равнодушно заявил Август. — Леноре будет очень расстроена. А ты не хочешь расстраивать Леноре. Правда?

Бодипо побледнел и покачал головой.

— Нет, господин. Я не расстрою госпожу Леноре.

— Тогда иди, червь.

Бодипо развернулся и вышел из кабинета ровным шагом, заложив руки за спину. Его осанка была безупречной, как и подобает дворянину его статуса. Мало кто мог бы даже помыслить, что мгновение назад он был будто раб или животное у ног господина.

Август встал из-за стола, поправил плащ и растворился в тени, перемещаясь к бальному залу через мир теней.

Бальный зал особняка был освещён десятками свечей, и здесь собрались множество важных людей, стоявшие полукругом и переговаривавшиеся вполголоса. Когда Бодипо вошёл, разговоры стихли. Все повернулись к нему, и в их взглядах читалось уважение, смешанное с любопытством, потому что Бодипо, как и другие лидеры, стали крайне закрытыми и в основном проводили рутинную работу.

— Господа, — произнёс Бодипо ровным и уверенным голосом. — Благодарю, что пришли в столь поздний час. То, что я скажу, не терпит отлагательств.

По залу прошёл тихий гул. Граф Коэн Альварес, стоявший во втором ряду, кивнул Бодипо с тем выражением, которое означало: «Говори, мы слушаем». Домингез скрестил руки на груди и слегка наклонил голову. Шесть лидеров из фракции стояли в первом ряду, и ни один из них не выглядел так, будто его только что вынули из подвала, где он неделю кричал и молил о пощаде.

— На севере бушует болезнь, которую называют «Серой хворью», — продолжил Бодипо, заложив руки за спину и начиная медленно ходить перед полукругом. — Она уже забрала сотни жизней в Прарте, Ллойце, Вельдгарде и десятках деревень. К сожалению, жрецы Четырех великих Богов не справляются. Как и паладины не справляются. Даже сама Королева не может остановить эту болезнь.

Он сделал паузу, позволяя словам осесть в каждом.

— Мы не можем позволить этой заразе дойти до юга и пересечь границу наших земель. Поэтому фракция приняла решение о чрезвычайных мерах.

— Каких именно? — спросил один из баронов, мужчина лет пятидесяти с густой бородой и квадратным подбородком.

— Во-первых, все храмы «Четырёх Великих Богов» на территории южных земель закрываются на неопределённый срок. Жрецы переходят в режим изоляции. Богослужения прекращаются до полного снятия угрозы эпидемии.

По залу прошёл гул. Домингез дёрнулся, но тут же взял себя в руки, потому что Леноре объяснила ему заранее, что именно он должен сказать, когда этот момент наступит.

— Это разумная мера, — произнёс Домингез ровным голосом, выступая на полшага вперёд. — Храмы являются местами скопления людей. Если хворь доберётся до юга, именно в храмах она распространится быстрее всего. Закрытие храмов это не оскорбление веры, а защита паствы для великих Четырёх Богов.

Несколько человек закивали. Один из жрецов, стоявший в заднем ряду, открыл рот, чтобы возразить, но капитан гарнизона рядом с ним положил руку ему на плечо и покачал головой. Жрец закрыл рот без возможности возразить.

— Во-вторых, — продолжил Бодипо. — Все торговые пути между севером и югом перекрываются. Ни один человек и ни одна телега не проходит границу без досмотра и разрешения военного коменданта. Комендантом назначается Граф Рандальс Кромвель.

Рандальс кивнул, и его лицо оставалось равнодушным.

— В-третьих. Все собрания численностью более двадцати человек запрещены до снятия угрозы болезни. Это касается рынков, таверн, ярмарок и городских советов. Решения будут приниматься узким кругом уполномоченных лиц.

— Кто будет входить в этот круг? — спросил виконт Сантс Мирабель с осторожным любопытством, которое бывает у человека, подозревающего, что ответ ему не понравится.

— Я, Маркиз Штейн, Граф Коэн, Граф Домингез, Граф Гранеро, Граф Рандальс и Виконт Сантс. В общей сложности семеро.

— А что на это скажет Королева? Разве это не ухудшит наше положение и их тоже? Всё-таки мы буквально забираем кусок Королевства от её власти.

— Указы Королевы не распространяются на земли дворян в период чрезвычайного положения, — ответил Бодипо, и его голос не дрогнул. — Это право закреплено с момента основания Королевства. Мы действуем в рамках закона, написанного первым Святым Королём!

Это была откровенная ложь. Такого права и закона не существовало. Но никто из присутствующих не знал точно, что написано в старых хартиях, а те, кто знал, уже стояли в первом ряду и молчали.

Собрание продлилось ещё сорок минут. Бодипо объявил о новых налогах на торговлю с севером, о новых мерах контроля портов для иностранных судов, о мобилизации гарнизонов для охраны границ и о введении комендантского часа после заката. Каждый пункт подавался как временная мера, необходимая для защиты от эпидемии, и каждый звучал разумно.

Когда собрание закончилось и люди начали расходиться, Август наблюдал за уходящими фигурами из тени. Они, конечно же, могли бы захватить всех этих людей и провести над ними те же процедуры для подчинения, но на подобное потребовалось бы слишком много времени. Леноре не смогла бы быстро сломать столько людей без помощи. Да и это было не нужно. Августу надо было пересобрать Королевство, взяв под контроль самые важные фигуры, а затем через них управлять всем остальным. Такими темпами люди будут более послушными.

Закрытие храмов прошло не за одну ночь. Август понимал, что резкое уничтожение веры вызовет бунт, а бунт привлечёт внимание севера, который и так занят своими проблемами. Поэтому храмы закрывались постепенно, один за другим, и каждый раз причина была разной.

Первым закрылся храм в Кронхейме. Официальная причина: обнаружение очага заражения среди прихожан. Жрец, который служил в этом храме, был одним из тех, кого Леноре обработала в первую очередь, и он сам объявил своей пастве, что храм закрывается, что все богослужения прекращаются, что прихожане должны молиться дома. Люди приняли это как данное, потому что видели, как на севере умирают от болезни, и страх перед хворью оказался сильнее, чем привычка ходить в храм по утрам.

К концу третьего дня на юге не осталось ни одного действующего храма «Четырёх Великих Богов». Люди молились дома, ожидая, когда всё это закончится, и продолжали работать на полях и в городах, выполняя свою привычную и рутинную работу.

Жрецы, которые не согласились с закрытием, исчезали по одному. Те, кто был молод и не имел влияния, просто теряли своё место в храме и уходили в деревни, где становились обычными крестьянами. Те, кто был стар и имел авторитет, получали приглашение в особняк Бодипо на «совещание по вопросам эпидемии» и не возвращались.

С гарнизонами было проще. Южные гарнизоны подчинялись аристократам, а аристократы теперь подчинялись Августу, поэтому формально смена командования прошла гладко. Капитаны, которые задавали слишком много вопросов, получали перевод в отдалённые посты, откуда не возвращались. На их место приходили новые, которых Вивиан Банши находила в тавернах Кронхейма, в портах и на рынках. Это были люди без корней, семей и привязанностей, готовые служить тому, кто платит, и не задавать вопросов о том, откуда берутся приказы.

Армию южных аристократов Август не менял целиком. Он менял в основном верхушку власти. Три капитана из 12 были заменены в первую неделю. Остальные девять остались на местах, потому что они были достаточно умны, чтобы не спрашивать, почему их товарищи исчезли, и достаточно трусливы, чтобы просто подчиняться приказам аристократов даже если было ощущение что что-то изменилось.

Торговлю Август не трогал сильно. Это было принципиальное решение, которое он принял в первую же ночь, сидя в кабинете Бодипо и просматривая хозяйственные записи. Южная часть Королевства жила торговлей, и любое вмешательство в торговые потоки вызвало бы мгновенное недовольство купцов, которые могли начать создавать проблемы. Поэтому он лишь усилил контроль над теми, кто приходит и уходит через порты иностранных судов, чтобы иметь представления кто имеет влияние в торговле среди преступных авторитетов мира в Святом Королевстве.

Корабли приходили и уходили. Товары текли рекой как обычно. А цены оставались прежними. Единственное, что изменилось, это имя того, кто собирал пошлину. Вместо королевского сборщика на причале стоял человек Бодипо, и вместо герба Бессарезов на торговых записях красовался герб Хойнбергов. Но купцу было всё равно, чей герб стоит на бумаге, лишь бы товар проходил досмотр на возможность заражения без задержек.

Затем Август ввёл новый закон. Он назывался «Указ о защите южных земель от внешних угроз» и был подписан всеми семью лидерами южной фракции. Указ гласил, что любой человек, прибывший с севера, подлежит обязательному карантину продолжительностью четырнадцать дней. Любой, кто распространяет сведения о «Серой хвори», не подтверждённые военным комендантом, подлежит аресту. Любой, кто пытается покинуть южные земли без разрешения коменданта, подлежит задержанию.

Указ был встречен с пониманием. Люди боялись болезни и хотели верить, что их защищают, поэтому не задавали вопросов, когда страх сидел у них в сердце и не давал спать спокойно.

Август знал, что страх это лучший инструмент управления. Потому что меч можно сломать, золото можно украсть, а веру можно потерять. Но страх сидит внутри и не уходит, пока не придёт тот, кто направит его в нужное русло. Именно это и планировал Август, принеся людям спасение в лице новых господ, когда старые исчезнут и оставят их одних в темноте.

Леноре закончила работу с последней группой людей из восемнадцати человек: мелкие бароны, капитаны стражи, старейшины городов, главы гильдий. Каждый из них провёл в подвале от двух до пяти ночей и вышел оттуда другим человеком. Ей в этом помогала недавно обращённая вампирша, которая училась методам Леноре и старалась не разочаровать свою наставницу.

В это же время, пока Леноре и её «собачки» выполняли работу по превращению южной части Королевства в послушное стадо, Вивиан Банши выполняла другую задачу по поиску и сбору женщин, которые могли бы стать даром Владыки. Когда она закончила, то предстала перед Августом, чтобы тот смог лично оценить каждую и выбрать подходящую.

— Не та. Эта тоже не очень. Внешность и близко не подходит. Слишком мала, недостаточно. Мусор. Даже для еды не годится, — говорил Август, глядя на каждую и давая свою короткую оценку, качая головой.

Перед ним в ровной шеренге стояли десятки голых женщин благородного и разного происхождения, чью внешность считали лучшей среди южной части Святого Королевства. Все они были разных возрастов и положения: кто-то уже имел детей, а кто-то ещё был юной девушкой. Но Августу их внешность казалась посредственной и даже близко не такой, как описывали слухи.

Август сравнивал их внешность со Святой Королевой, чьи портреты было нетрудно найти, и даже отправил парочку своих теневых глаз, чтобы лично убедиться в правде. Они и близко не соответствовали тому уровню красоты, которым обладала Королева. При том, что Королева считалась красивейшей лишь в Святом Королевстве, в замке «Дракула» было много красивых женщин, и Август мог это точно сказать. Но смертные женщины юга были ниже Королевы на голову.

— Господин, разрешите найти других? — спросила Вивиан осторожным тоном, так как понимала, что его не устраивают эти женщины.

— Нет. Это будет пустая трата времени. В этом Королевстве явно нет никого по уровню красоты как у Королевы.

— Тогда нам следует сдаться? — спросила Вивиан, наклонив голову.

— Сдаться? Я не знаю такого слова. Сдаются трусы и неудачники. Раз у нас нет возможности превзойти Королеву в плане красоты, то найдём что-то другое.

— Другое? — с непонимающим взглядом спросила Вивиан.

— Владыка явно ценит не только человеческую красоту. Владыка у нас коллекционер и любит собирать редкие предметы и существа. Поэтому нам следует искать что-то редкое, то, что может привлечь его внимание.

— Откуда вам это известно? — спросила Вивиан. Для неё, той, кто и близко не мог обладать такой информацией о Владыке, это было крайне интересно. Даже кроха информации о нём была бесценна для любого вампира, так как он был буквально богом и высшим существом в их разуме.

— Я часто стоял рядом и слышал разговоры Владыки. Знаю, что он любит ценное и редкое в своих руках. Поэтому нам надо искать, — произнёс Август и стукнул тростью по полу, после чего тень расширилась и начала поглощать его и Вивиан.

* * * * *

Рынок рабов в Кронхейме находился в нижнем квартале, у самого порта, где запах солёной воды смешивался с вонью немытых тел, ржавого железа и гниющих отбросов из сточных канав. Это было то место, куда закон Королевы формально не распространялся, потому что южные дворяне закрывали глаза на всё, что приносило золото в их карманы. Рабы, полулюди, пленники из пограничных стычек или из других Королевств — всё это текло через порт непрерывным потоком, и стражники у портовых ворот рынка часто брали свою долю, не задавая вопросов о происхождении товара.

Меры проверки, конечно, после прихода Августа усилили, но, чтобы знать кто и когда приплывает и какой товар приходит. Потому что Август хотел использовать нелегальный рынок для сбора информации и получения доступа к более крупному черному рынку мира. И просто закрыть этот рынок могло бы привести к плохим последствиям.

Август и Вивиан появились из тени в узком переулке за рынком, и никто из прохожих не заметил их прибытия. Август поправил плащ и оперся на трость, оглядывая ряды клеток и загон, тянущихся вдоль грязной дороги, где ходило несколько людей разного происхождения.

Внутри клеток сидели полулюди разных видов: зверолюды-волки с прижатыми ушами и тусклыми глазами, ящеры с чешуйчатой кожей, прикованные цепями за шею, кролики с длинными ушами, дрожащие в углах, и даже пара медведей, чьи массивные тела едва помещались в тесных железных прутьях. Все они были грязными, голодными и сломленными. Некоторые сидели неподвижно, глядя в одну точку пустыми глазами, другие тихо скулили или рычали на каждого, кто подходил слишком близко.

Торговцы ходили между клетками, выкрикивая цены и расхваливая свой товар. Покупателями были в основном дворяне, искавшие слуг или экзотических питомцев, капитаны кораблей, которым нужны были гребцы, и те, кто приходил сюда за развлечением, которое не принято было называть вслух в приличном обществе Святого Королевства Робл.

— Господин, куда именно мы направимся? — спросила Вивиан ровным тоном, идя в полушаге позади Августа.

— В дальний ряд, — ответил Август, не оборачиваясь. — Насколько мне известно, там держат тех, кого не удалось продать сразу. Нестандартный товар, редкие виды, те, кого поймали в глубине земель полулюдей или доставили из более неизвестных мест, к примеру пустошь. Обычные работорговцы не знают, что с ними делать, и держат до последнего, пока не продадут за бесценок или не убьют.

Об этом узнал Август, когда изучал многие внутренние вопросы города включая легальный и нелегальный рынок. В основном разницы не было, пока это приносило прибыль.

Они прошли мимо первых рядов, где торговля шла бойко. Один из торговцев, толстый мужчина с потным лицом и золотыми кольцами на пальцах, заметил Августа и Вивиан и попытался их окликнуть.

— Эй, господа! Смотрите, какие экземпляры! Зверолюд-волк, самец, зубы ещё не сточены! Всего двадцать золотых! Или вот ящер, самец, сильный, может таскать грузы целыми днями! Или помогать в долгом плаванье!

Август даже не повернул головы. Вивиан прошла мимо, не удостоив торговца взглядом. Тот пожал плечами и вернулся к другим покупателям, потому что в этом районе привыкли к тем, кто приходил с деньгами, но без интереса.

Дальний ряд рынка выглядел иначе. Клетки здесь были ржавыми и покосившимися, некоторые держались на честном слове, а внутри сидели существа, которых обычные покупатели обходили стороной. Полулюди здесь были не просто грязными и голодными — они были странными. У одних было слишком много конечностей, у других кожа была покрыта наростами или узорами, которые не встречались у обычных видов. Некоторые выглядели больными, другие — слишком дикими, с глазами, в которых не было ни капли разума, только животная ярость.

Август шёл медленно, опираясь на трость, и его красные глаза с жёлтыми склерами скользили по клеткам одна за другой, оценивая, отбрасывая, двигаясь дальше. Вивиан следовала за ним, и её взгляд был таким же холодным и методичным.

— Слишком обычный, — произнёс Август, проходя мимо клетки с зверолюдом, у которого было три хвоста. — Мутация, но ничего ценного.

— А этот? — Вивиан указала на клетку с существом, похожим на полулюдя-оленя, но с шестью глазами и рогами, закрученными в спираль.

— Слишком уродлив. Владыка ценит особую эстетику, даже в редкостях. Идём дальше.

Они прошли ещё несколько клеток. Август останавливался у каждой, смотрел несколько секунд и двигался дальше. Ни одно существо не задержало его внимания дольше чем на пять секунд. Вивиан уже начала думать, что они вернутся ни с чем, когда Август внезапно остановился.

Его красные глаза сузились, и Август чуть наклонил голову вбок, глядя в конец ряда, туда, где стояла последняя клетка, отдельно от остальных.

— Господин? — произнесла Вивиан, заметив, что он остановился.

Август сделал шаг вперёд, затем ещё один, приближаясь к последней клетке.

Внутри сидело существо, похожее на человеческую девушку со стройной фигурой, узкими плечами и длинными ногами. Очень длинные белые волосы спускались ниже колен, а их концы темнели до чёрного и закручивались спиралями. На макушке торчали два заострённых белых выроста, похожих на уши, золотистые глаза с узкими зрачками смотрели исподлобья, а серая кожа была покрыта чёрными узорами на лбу и щеках. Конечности темнели к кистям и ступням, на груди, животе, бёдрах и коленях выступали чёрные кристаллы, пальцы заканчивались когтями, а ступни были закрыты чёрными лапами, будто вырезанными из камня. Одета она была в коричневый тканевый топ с рваным краем, державшийся на тонких завязках через плечи, и набедренную повязку из такой же грубой ткани. На шее сидел магический ошейник с потускневшими знаками.

Август молча осматривал это существо с лёгким интересом.

— Вивиан.

— Да, господин.

— Присмотри за ней, чтобы никто не купил.

— Как прикажете.

Август повернулся к клетке и постучал тростью по прутьям, привлекая внимание торговца, который сидел на перевёрнутом ящике в нескольких шагах и лениво ковырял в зубах щепкой. Тот поднял голову, увидел высокого мужчину в чёрном плаще с тростью и женщину с фиолетовыми прядями в волосах, и его ленивое выражение мгновенно сменилось живым интересом. Одежда Августа говорила о деньгах, а взгляд предупреждал, что слишком долгий торг может плохо закончиться, но торговец за свою жизнь научился читать клиентов по первому взгляду, и этот клиент был из тех, кто платит не глядя, если ему правильно подать товар.

Торговец вынул щепку изо рта, сунул её за ухо и вскочил с ящика с той поспешностью, которая бывает у человека, увидевшего кошель потолще своего собственного. Он одёрнул засаленную жилетку, разгладил ладонью бороду и расплылся в улыбке, от которой глаза превратились в узкие щёлки.

— А-а-а, господин, какой у вас глаз, какой глаз! Сразу видно, человек с тонким вкусом! — воскликнул торговец, подходя ближе и потирая руки. — Другие ходят мимо этой клетки неделями, а вы остановились и постучали. Значит, понимаете, что перед вами не какой-нибудь бродячий пёс с паршивой шерстью. Ох, господин, вы не представляете, что у меня тут сидит. Уникальный экземпляр, единственный на весь рынок и, может, на всё Королевство. Такой больше нигде не найдёте, я вам зуб даю.

— Продолжай, — произнёс Август ровным тоном, не меняя выражения лица.

— Она, конечно, странная на вид, я не спорю, — продолжил торговец, обходя клетку по кругу и похлопывая ладонью по прутьям с хозяйской гордостью. — Никто не знает, что это за порода. Не волк, не лиса, не олень, не полулюдь. Мои люди говорят, что таких раньше вообще не встречали. Но вы только посмотрите на эти волосы, господин, белые как первый снег, а кончики чёрные как смоль. И эти выросты на голове, будто ушки. И кожа, и узоры на ней. Это же редкость, какой свет не видывал. Коллекционеры бы за такое душу продали, а я отдаю за бесценок, потому что мне нужна площадь для нового товара.

Торговец наклонился к прутьям и ткнул пальцем в сторону существа внутри, будто показывал покупную лошадь на ярмарке.

— При этом характер у неё покладистый, господин. Почти не ест, пьёт только воду, не буйствует, пока ошейник на месте. Сидит тихо, не кричит, не царапается. Идеальный зверь для человека, который ценит покой и тишину в доме. А если ошейник снять, она, конечно, может показать характер, но это уже вопрос воспитания, а не породы.

— Цена? — спросил Август.

Торговец прищурился, оценивая клиента ещё раз, и его улыбка стала шире, потому что он понял, что перед ним не тот, кто будет торговаться из-за каждого медяка. Он заложил руки за спину и принял задумчивый вид, будто эта цифра давалась ему с большим трудом.

— Знаете, господин, я бы мог попросить за неё и 200 золотых, потому что такого товара у меня никогда не было и больше не будет. Но я человек честный и не люблю наживаться на порядочных людях. Поэтому отдам за 150 золотых. Это уже почти даром, учитывая уникальность.

— 50 золотых, — произнёс Август, не меняя тона.

— 50?! — торговец всплеснул руками, будто ему предложили оскорбление. — Господин, вы шутите? 50 золотых это цена за бродячую кошку с блохами, а у меня тут редчайшее создание. Даже ошейник на ней магический, а знаете, сколько стоит один такой ошейник у наших мастеров? 80 золотых минимум. А тут он уже на ней сидит, и вам не нужно никуда идти и ничего заказывать. 120, и это моё последнее слово.

— 60 золотых.

— 150 золотых, господин, и вы даже не представляете, какую скидку я делаю. Ради вас, ради такого уважаемого человека. 110 золотых, и я ещё лично прослежу, чтобы её доставили в лучшем виде. У меня есть крепкие парни и хорошая повозка, довезём аккуратно, без тряски.

— Где её достали, известно? — спросил Август, игнорируя его слова о доставке.

Торговец почесал щёку и отвёл взгляд, и его улыбка на мгновение стала менее уверенной.

— Ну… знаете ли, господин, сложно вспомнить. Через мои руки много товара проходит, я не могу за каждым проследить. Один привёз, другой забрал, третий продал. Память у меня уже не та, что в молодости.

Август не стал тратить время на гипноз или угрозы и просто бросил ему в лицо мешок с деньгами. Тот поймал его обеими руками, взвесил на ладони, и человеческая жадность сразу сделала память лучше.

— Насколько я знаю, её прислали мне люди из «Восьми Пальцев», — произнёс торговец, и его пальцы уже развязывали горловину мешка, чтобы убедиться, что внутри именно золото.

— Они? Другого не стоило ожидать. Они сказали, откуда она?

— Пф, будто эти черти хоть что-то рассказывают, — фыркнул торговец, но в его голосе уже не было прежней уклончивости, потому что вес мешка в руках делал его разговорчивым. — Но товар они приводят отменный, тут ничего не скажешь. Насколько я могу судить…

Торговец замолчал и снова покосился на мешок в своих руках, а затем на второй карман Августа, и его глаза блеснули с тем выражением, которое бывает у человека, прикидывающего, сколько ещё можно выжать из ситуации.

Август бросил второй мешок, и тот ударил торговца в грудь. Мужчина прижал золото к себе, быстро оглянулся по сторонам и заулыбался шире.

— Премного благодарен, уважаемый господин, — произнёс торговец, и его голос стал ещё более покладистым, а спина согнулась в полупоклоне. — Говорят, таких видели среди монстров в землях тёмных дворфов. У неё кожа похожа на кожу подземных троглодитов, только сама она больше похожа на женщину, чем на обычную пещерную мерзость. Очень редкий экземпляр, господин, говорю вам очень редкий. Я бы сам оставил её для личной коллекции, но раз вы платите такую щедрость, я не могу отказать.

Вивиан которая слушала всё это и наблюдала могла точно сказать, что торговец преувеличивает, но делает это так складно и уверенно, что любой неопытный и доверчивый человек поверит словам такого торговца. Август сохранял равнодушное выражение и видел все уловки и попытки торговца выжать из ситуации каждую монетку.

— Подземные троглодиты? — переспросил Август.

— Вы не слышали о таких? Они живут глубоко под землёй, рядом с владениями тёмных дворфов, и те часто с ними сражаются. Эту, наверно, поймали там же, только вид у неё странный. Слишком человеческий. Одних это пугает, других отталкивает, а третьи думают, что она проклятая.

Существо в клетке тихо зарычало, сжав когти на грязном полу. Золотистые глаза метнулись от Августа к торговцу, затем к Вивиан.

— Она умеет говорить?

— Ни разу не слышал нормальной речи. Иногда рычит или что-то бормочет на своём, а иной раз просто смотрит так, будто хочет разорвать горло. Ещё говорили, что она обладает какой-то силой, поэтому на неё и надели ошейник, который давит способности.

— Почему же вы не продали её в «Яму»?

«Яма» была тайной ареной, где богатые дворяне и купцы стравливали рабов друг с другом ради ставок и дешёвого веселья. Такие места существовали лишь в нескольких городах и принадлежали южной фракции дворян, потому что почти все тёмные промыслы на этих землях проходили через их руки. Даже такие сборища, как «Восьми Пальцев» или «Зуранон», вынуждены были договариваться с местными хозяевами, если хотели работать здесь без лишнего шума.

Торговец поморщился и ткнул щепкой в сторону клетки.

— Так никто не знает, на что она способна. Выглядит тощей и слабой, а ошейник снимать страшно. Вдруг там такая сила, что она половину рынка разнесёт? Вот и не знаю, что делать с этой нелюдкой. Я вообще думаю, она уродец среди своих собратьев. Правда, один дворянин на неё глаз положил, но потом так и не вернулся. Уже думал продать её мясникам. Может, хоть кости и кристаллы чего-то стоят.

— Понятно. Я беру её, — произнёс Август, бросая очередной мешок с деньгами.

Торговец поймал его, и на этот раз его лицо окончательно расплылось в довольной улыбке.

— Благодарствую вам, уважаемый сударь. Если вам понадобится клетка покрепче или ошейник получше, я могу устроить. У меня есть мастер, который делает магические оковы на заказ. За небольшую доплату, конечно. Или, может, вам интересен другой товар? У меня на заднем ряду есть пара молодых полулюдей, очень послушных, уже приученных. Для таких уважаемых господ, как вы, сделаю хорошую скидку.

— Не интересует, — произнёс Август, и его голос оставался ровным, но торговец сразу почувствовал, что разговор окончен, и его улыбка стала чуть менее напористой, хотя мешки с золотом он продолжал прижимать к себе, как мать прижимает ребёнка.

— Как скажете, господин, как скажете, — закивал торговец, передавая ключ от клетки. — Тогда можете забирать ваш товар.

Следом Август взял ключ и вставил в клетку, после чего дверца приоткрылась, и девушка-монстр бросилась вперёд с резким рыком, низко пригнувшись, будто хотела проскочить между торговцем и прутьями. Торговец отшатнулся, едва не упав на спину, но Вивиан уже стояла рядом. Её рука легла на шею существа не ломая ошейник и сжалась так точно, что та замерла в полушаге от свободы.

— АГР! ГРАААА! — зарычала она, вцепившись когтями в запястье Вивиан и пытаясь вырваться.

Когти скрипнули по коже, но не оставили даже царапины. Вивиан держала её спокойно, без лишних усилий, будто поймала слишком шумного щенка.

— Видимо, у нас будет немало работы с её воспитанием, — произнёс Август, осматривая существо ближе.

— Господин Август, думаю, её следует отдать Леноре, — сказала Вивиан ровным тоном, удерживая девушку-монстра за шею. — Она справится быстрее.

— Нет. Этим займёшься ты.

Вивиан на мгновение повернула голову к нему в легком шоке.

— Что? — вырвалось у неё прежде, чем она успела сдержаться.

— Ты всё равно свободна, а Леноре сейчас слишком занята. Поэтому воспитанием этой игрушки Владыки займёшься ты.

Существо снова дёрнулось, но Вивиан усилила хватку, заставив её захрипеть и опуститься на одно колено.

— Но я никогда подобным не занималась.

— Значит, научишься. Докажи, что можешь принести пользу не только как клинок в тени, — произнёс Август серьёзным тоном.

Вивиан опустила голову. Её пальцы чуть крепче сомкнулись на шее пленницы, и девушка-монстр захрипела тише, всё ещё сверля их золотистыми глазами.

— Граа! ГРУУ!

— Как прикажете.

Торговец стоял в стороне, прижимая к груди мешки с золотом, и делал вид, что не слышал ничего лишнего. Он был достаточно умён, чтобы не задавать вопросов человеку, который покупал неизвестную тварь так спокойно, будто выбирал новую трость. Он даже претворился что ничего не слышал и вообще забудет о разговоре, потому что понимал, как работает такой рынок и болтливые рты умирали чаще других.

Август развернулся и пошёл прочь от клеток. Вивиан последовала за ним, ведя пленницу одной рукой, а та упиралась когтистыми лапами в грязные доски, рычала и дёргалась, пока ошейник на её шее тускло мерцал, подавляя всё, что могло сделать её опасной.

Вскоре они покинули рынок и вернулись в свою временную обитель, где Вивиан впервые получила не приказ убить или захватить, а куда более долгую работу в своей профессии убийцы.

* * * * *

Пока в Святом Королевстве Робл происходила вспышка болезни и захват власти южной части, в Империи Бахарут, в самой столице Арвинтар, Император Зиркниф Рун Фэрод эль Никс, которого также прозвали «Кровавый Император», сидел в своём кабинете и занимался делами государства.

Прозвище он получил не просто так, ведь ещё в юном возрасте 12 лет он устроил кровавый переворот, узурпировав власть через убийства всех остальных своих родственников. Всё вышло для него крайне удачно, потому что прошлый Император погиб от рук его родной матери Катерины и ту обвинили в его гибели, после чего взяли под арест. Тогда Зиркниф использовал все доступные в его распоряжении ресурсы и возможности, чтобы избавиться от своих родственников, ведь это была возможность которую он ждал и использовал по полной.

Ведь помимо того, что он был одним из детей Императора, его мать была членом одной из пяти великих семей Империи Вейлор Аркус Фалькенрайт, которые являлись основателями Империи, поэтому у них были очень глубокие корни и влияние по всей территории. С их помощью он узурпировал власть, уничтожив не только своих братьев и сестёр, но и тех, кто следовал за ними, ведь многие семьи возлагали надежды на наследников. То, что сделал Зиркниф, вызвало лишь гнев у всех остальных. Он знал, что те не простят ему ничего из того, что он сделал, и они бы точно отомстили, поэтому он устроил глобальную чистку среди всех дворян, что поддерживали его братьев и сестёр.

Те же, кто поклялся ему в верности, он всё равно взял под контроль и следил за каждым их действием, избегая шанса предательства. Это также включало пять великих семей: Вейлор Аркус Фалькенрайт, Кайл Даран Грюнхейм, Оррен Вейл Штернберг, Харальд Бранд Эйзенкрон и Дитмар Вольф Рихтер. Все эти семьи, включая ту, из которой происходит сам Зиркниф были вынуждены подчиниться его воле.

Великий дом Вейлор Аркус Фалькенрайт являлся самым богатым и влиятельным торговым домом среди всех. Их сила заключалась в деньгах, контрактах и долговых обязательствах. Половина дворян Империи была должна Дому Фалькенрайт, что делало их крайне опасными союзниками и крайне неудобными врагами. Поэтому Зиркниф старался держать этот дом под контролем через множественные манипуляции и контракты.

Ведь используя именно их влияние, он смог подняться к власти и занять место Императора, и он понимал, что то же самое могут сделать против него. Поэтому не допускал им слишком много власти, как раньше, и избавился от прошлого главы дома, поставив на его место ещё юного наследника, который являлся ему двоюродным братом, чтобы контролировать этот дом без шанса предательства.

При этом он подозревал их в участии убийства Императора и не хотел повторить его участь. Ведь его дядя явно мог знать о планах матери по убийству Императора и помог ей это организовать. Возможно даже его возвышение было частью их плана и поэтому избавился от старика раньше, чем это сделает он с ним.

Вместе с этим Императорская династия Фэрод исторически носила пять имён, и эта традиция сохранялась на протяжении всей истории существования Империи. Полное имя каждого члена династии включало личное имя, два средних имени, фамилию дома и завершающую приставку, которая указывала на статус и ветвь рода.

Отец Зиркнифа, прошлый Император, носил полное имя Ран Туск Даран Фэрод эль Никс. Пять имён подтверждали его статус абсолютного монарха и верховного арбитра над Пятью Великими Домами. Его дети, включая Зиркнифа, при рождении также получали пять имён.

Зиркниф при рождении носил имя Зиркниф Рун Аркус Фэрод эль Никс. Пять имён, как у отца и предков. Но после убийства Императора от рук его матери, чтобы подняться, Зиркниф собственным указом стёр имя «Аркус» из своего полного имени. Это имя принадлежало Дому Фалькенрайт по материнской линии, и Зиркниф отказался его носить после возвышения на престол, потому что подозревал, что некоторые члены Дома знали о заговоре и не вмешались, а это формально связывало его с домом и заговором. С тех пор его полное имя звучит как Зиркниф Рун Фэрод эль Никс, и в нём четыре имени вместо пяти.

Из-за этого иностранные дипломаты и дворяне Королевства Ре-Эстиз постоянно с издёвкой и насмешкой намекают на то, что он не истинный Император, так как имеет всего четыре имени вместо пяти, как у всех Императоров. Но Зиркнифа забавляла эта попытка пристыдить его за отсутствие пятого имени, и он не удосужился объяснить особенность этого решения.

Следом он принялся за великий дом Кайл Даран Грюнхейм, который являлся военным домом с профессиональными солдатами. Многие члены дома и вассалы этой семьи вступали в армию по традиции, отчего они были самыми влиятельными в военном плане и особенно в Императорской армии Бахарут. Но даже они были в долгах у Фалькенрайт и поэтому были вынуждены поддержать его военный переворот, а потом новые военные реформы, передав всю власть Императорскому дому, а конкретно Императору Зиркнифу.

Великий дом Оррен Вейл Штернберг был домом магов, учёных, лекарей и алхимиков. Штернберг основал имперскую академию магии и систему образования. Их маги служили в армии как боевые заклинатели, но подчинялись собственному руководству, что создавало периодические трения с военными, включая Грюнхейм. Флудер Парадайн формально числился в Доме Штернберг из-за его огромной магической силы и таланта во всей Империи, хотя действовал автономно, и ему никто не мог приказывать. Но всё изменилось, когда он поддержал все решения Зиркнифа, и тем пришлось одобрить новые реформы. Тем самым обычные люди получили возможность вступать в Академию магии и другие школы. А Флудер Парадайн получил абсолютную власть в этих заведениях, тем самым уменьшив влияние Штернберг в разы, чего и добивался Император, убрав с политической доски конкурента и дав Флудеру то чего он хотел.

Великий дом Харальд Бранд Эйзенкрон назывался домом закона, судей, дипломатов и управляющих бюрократов. Эйзенкрон разработал имперскую правовую систему, свод законов и структуру министерств. Они отвечали за дипломатические отношения с соседними государствами и поддержание внутреннего порядка. Их бюрократы и судьи работали в каждом крупном городе Империи, следя за соблюдением законов.

Изначально административное управление в Империи Бахарут было под управлением знати, в частности у судейского совета, основанного Эйзенкрон. Места в совете принадлежали тем, кто с детства получил образование, чтобы справиться с задачами, и тем, у кого было много денег. Бывали случаи, когда место в совете получали путём подкупа. Из-за «чистки» дворян Зиркнифом количество чиновников и бюрократов было сокращено, но работа, которую они выполняли, только увеличилась. В свою очередь это привело к возросшей нагрузке на оставшихся, включая самого Императора Зиркнифа.

Несмотря на то, что многие семьи аристократов были лишены дворянского титула, их по-прежнему в достатке присутствовало в Империи. Император Зиркниф рассматривал их как свои пешки, которыми можно воспользоваться для достижения своих целей. Чтобы убедиться в том, что они никогда не поставят его власть под угрозу, он ежегодно взимал специальные налоги с остальных благородных семей для организации военной кампании.

Великий дом Дитмар Вольф Рихтер назывался домом природных богатств, контролирующим через множество вассалов сельское хозяйство, рудники, лесозаготовки и поставки сырья. Без их поддержки армия осталась бы голодной, а кузницы без руды. Дом Рихтер владел огромными территориями на юге и востоке Империи. Они не вмешивались в придворные интриги, предпочитая накапливать богатство через монополии на зерно и железо. Зиркниф, не желая быть под чьим-то давлением и избежать шанса предательства, смог организовать целую серию нападок и арестов членов этого дома, чтобы потом под угрозами они передали части своих богатств и влияния на владения в распоряжение Императорского дома.

Помимо политических и военных рычагов контроля, Зиркниф использовал и более личный инструмент давления на великие дома. В его Императорском гареме, расположенном в западном крыле Императорского дворца, содержались женщины из каждого из пяти великих домов. Одни были взяты как заложницы, чтобы гарантировать лояльность их семей, другие — ради его собственного удовольствия, потому что Зиркниф ценил красоту не меньше, чем ум, и считал, что право обладать лучшими женщинами Империи принадлежит тому, кто сидит на троне, но те обладают лишь красотой он не давал много власти и даже шанса быть чем-то больше, кроме как его личным инструментом удовольствия.

Из Дома Фалькенрайт в императорском гареме находились две дочери нынешнего юного главы, формально как «гостьи Императора», но все понимали, что их присутствие означало. Из Дома Грюнхейм — младшая сестра одного из генералов, взятая после того, как её брат попытался оспорить военную реформу. Из Дома Штернберг — молодая магичка с редким талантом к целительству, которую Зиркниф забрал лично, увидев на одном из приёмов. Из Дома Эйзенкрон — племянница главного судьи, чьё присутствие в гареме обеспечивало, что судейский совет не будет выносить решений без ведома Императора. А из Дома Рихтер — старшая дочь свергнутого главы, которую Зиркниф оставил при себе не столько как заложницу, сколько как напоминание всему дому о том, что произошло с теми, кто сопротивлялся. Ни одна из этих женщин не могла покинуть гарем без разрешения Императора, и каждая знала, что её поведение напрямую влияет на судьбу её семьи. Поэтому эти женщины всячески угождали Императору и боялись, что умрут если пойдут против него как-то. Ведь тот даже убил своих братьев и сестер, даже ходили слухи что он убил своего дядю подозревая его в убийстве прошлого Императора.

Таким образом Зиркниф Рун Фэрод эль Никс смог получить абсолютный контроль над Империей и уже к 22 годам своей жизни обладал полной властью Императора, которая была только у Первого Императора основателя Империи Бахарут.

Всего этого Зиркниф достиг благодаря своей харизме и выбору компетентных людей среди себя. Он ценил в человеке в первую очередь ум и талант, а не происхождение, так как понимал, что пользы от влиятельного человека без таланта на важном посту будет мало в выполнении своих обязанностей, чем от человека с талантом и умом. Хоть он и получил власть через влияние семьи, они были в его руках лишь инструментами, которыми воспользовался человек с мозгами.

Поэтому если Зиркнифу предстоял выбор между умным крестьянином и глупым дворянином, он выбирал первого, так как считал полезных людей более ценными, чем глупых, за которыми стояло лишь имя семьи. Но он точно не позволил бы этим умным и талантливым людям забрать у него власть, поэтому старался угождать желаниям этих людей. Он знал, что каждый человек чего-то хочет, и пока он это получает, он делает свою работу с двойным усердием. Деньги, женщины, власть, признание и многое другое он готов был дать, если человек был готов следовать за ним.

И для своей безопасности он нашёл самых сильных и талантливых людей и сделал четырёх из них своими «Четырьмя рыцарями Империи», чья задача состояла в том, чтобы охранять Императора и представлять его волю. Они считались элитой Империи, выше любого аристократа. Они могли даже командовать Императорской армией наравне с генералами и представлять его волю в любом суде.

Благодаря его работе Империя Бахарут стала одной из самых могущественных и богатых среди всех человеческих государств в мире. Её люди жили в достатке, экономика была на вершине, а армия являлась самой дисциплинированной, обеспеченной и большой для ведения полноценной войны с любым врагом вокруг них. При этом на их стороне находился самый могущественный маг Флудер Парадайн, который был признан высшим магом шестого ранга.

Прямо сейчас могущественный «Кровавый Император» Зиркниф Рун Фэрод эль Никс сидел в своём кабинете в столице Арвинтар, который с основания Империи являлся одним из самых больших и богатых городов всей Империи, чьи башни и здания почти достигали небес. По нему летали рыцари, ведя постоянный патруль на грифонах. Это были специальные военные, чья задача заключалась в том, чтобы круглосуточно следить за любыми попытками вторжения. Подобные меры были необходимы из-за существования магии полёта и возможного убийства.

Раньше любой маг или убийца с магическим предметом на полёт мог легко через небо проникнуть во дворец и убить кого угодно. При этом бывали случаи нападения летающих монстров, которые убивали дворян или чуть не убили некоторых Императоров. Зиркниф, понимая от Флудера возможности магии и монстров, обеспечил себе безопасность и усилил свою армию, создав специальные подразделения для воздушных сражений и магов, обученных для военных целей.

Император сидел за столом и проводил очередные подписи бумаг, которых было не так много, как могло бы показаться для того, кто имеет абсолютную власть. И причиной тому была хорошая работа бюрократического аппарата и распределение обязанностей между подчинёнными. Зиркниф сделал так, чтобы между его подчинёнными были разные обязанности и они согласовывали многие приказы и действия, а от него требовалось уже проверить финальный документ и подписать его. Конечно, раньше бумаг было в разы больше, особенно когда он упразднил старый бюрократический аппарат и уволил или убил многих его членов.

Но после очень долгой работы Зиркниф мог наслаждаться своей жизнью Императора и не тратить всё своё время на подписание бумаг, как раньше. Обычно в своём Императорском кабинете он проводил собрания или размышления для принятия решений. Ведь в кабинете было множество средств от подслушивания, отчего это было одно из самых закрытых мест, где была абсолютная тишина.

Рядом с ним стоял молодой на вид парень с короткими светлыми волосами, одетый в чёрный наряд без гербов и украшений, с узким воротником и длинными рукавами.

Его звали Рон Вармилинен, и он был рядом с Зиркнифом с момента его прихода к власти. Когда Зиркнифу было 12 лет и он устраивал свой переворот, Рон был одним из тех немногих, кто оказался рядом и последовал за ним, несмотря на страх, ведь Зиркниф убивал многих, даже самых близких, и многие его боялись. Но Рон был лишь незаурядным дворянином с явным талантом, только не высоким происхождением среди дворян, от чего его талант мог бы пропасть даром, но Зиркниф его заметил и сделал своим секретарем и писарем.

— Какие новости на этот раз?

— На юго-восточной границе Королевство Минотавров снова активизировалось. За последние две недели наши пограничные дозоры зафиксировали 14 случаев, когда группы минотавров подходили к нашим границам. В трёх случаях они пересекли границу и устроили погромы, пострадало несколько деревень.

Зиркниф откинулся на спинку кресла и сложил пальцы перед собой с задумчивым выражением.

— Это не первый раз за последние месяцы, — сказал Зиркниф задумчивым тоном. — В прошлом месяце было девять случаев, в позапрошлом одиннадцать. Похоже, Королевство Минотавров чего-то добивается.

— Соглашусь, Ваше Величество, — кивнул Рон. — Но есть одна деталь, которая отличает последние две недели от предыдущих. Раньше минотавры подходили к границе мелкими группами по три–пять особей, которые ищут лёгкую добычу. На этот раз среди них были взрослые воины с оружием. В одном из случаев комендант Кальтмара лично видел отряд из 12 минотавров, и среди них был один, которого он описал как крупнее остальных, с рогами, обмотанными железной проволокой. Это похоже на вождя или командира.

— Вот оно как, — произнёс Зиркниф, и его пальцы постучали по подлокотнику. — Значит, нам надо показать им нашу силу. Минотавры и при прошлом Императоре устраивали набеги у наших границ. Видимо, мы слишком много давали им прощения. Пора бы это исправить. Скорее всего, они готовятся к чему-то большему. Возможно, к серии набегов, которые могут дестабилизировать юго-восточные провинции. Если они ударят одновременно по трём-четырём деревням, мы будем вынуждены перебросить туда полноценный гарнизон, а это значит ослабить другие участки с границами.

Зиркниф молчал несколько секунд, обдумывая ситуацию. Его взгляд скользнул по карте на стене кабинета, где юго-восточная граница Империи была отмечена красной линией, за которой начинались земли Королевства Минотавров. Полулюди-минотавры были агрессивным народом, и их Королевство представляло собой огромное объединение племён, которые подчинялись одному вождю. Это Королевство существовало ещё со времён Шести Великих Богов, и его ещё никто не мог покорить из-за сложности местности и высокой стойкости минотавров, чья природа и обычаи были крайне суровыми. Но в последние годы их набеги на территорию Империи участились, и это было признаком того, что внутри Королевства Минотавров что-то изменилось.

— Тогда увеличим пограничные дозоры на юго-восточном направлении вдвое, — сказал Зиркниф. — И перебрось туда один легион из резерва Арвинтара. Также нужны работники для грязной работы. Пускай они за хорошую плату выяснят, что происходит во владениях минотавров.

— Как прикажете.

— Что там по Королевству Ре-Эстиз?

— Наши шпионы в столице Ре-Эстиз доложили, что за последние три недели в Королевстве резко обострилась внутренняя борьба между дворянскими фракциями и фракцией Короля Ранпоса III. Их борьба ослабляет их внутреннюю силу. Тем временем организация «Восемь Пальцев» усилила активность, и минимум два мелких дворянских дома были поглощены ими за последний месяц. При этом Король Ранпос III по-прежнему не вмешивается, и это создаёт вакуум власти, который заполняют те, у кого есть деньги и влияние. Такими темпами он потеряет всю власть.

Зиркниф слушал, не перебивая, и его пальцы продолжали постукивать по подлокотнику.

— Ничего другого не следовало ожидать от этого Королевства, которое когда то было самым старым и сильным. Король слаб и должен был отречься от престола и передать корону кому-то с нужной хваткой, но из-за старого мозга он удерживает власть, думая, что так что-то способен решить. Старые псы любят придумывать отговорки, чтобы удерживать власть. А когда этих псов много, они не дают никому получить возможность. Королевство Ре-Эстиз слишком слабо из-за внутренних распрей. Половина власти уже в руках преступной организации, а Король продолжает закрывать глаза. Как жаль, что Газеф Строноф служит такому ничтожеству.

Больше всего Император не любил тех, кто цепляется за свой статус, не имея для этого нужных навыков и желания. Король Ранпос III был просто эталоном этого термина, и поэтому Зиркниф его презирал, считая пережитком прошлого, который тянет всех в грязь и нищету своим упрямством.

(Говорят, со старостью приходит мудрость, но не каждому, видимо. Ведь этот Король даже не может выбрать наследника из двух своих сыновей и не может остановить коррупцию в Королевстве. Это верх некомпетентности и бесполезности как монарха.)

Больше всего Зиркнифа расстраивало, что такому Королю служит Газеф Строноф в качестве капитана стражи и личный телохранителем Короля. Если бы это был он, то сделал бы Газефа генералом или одним из четырех рыцарей империи. Ведь он ясно видел его силу и талант в этом. Но к сожалению Газеф был также упрямым идиотом, который цепляется за Короля, что помог ему чем-то из-за этого Газеф продолжает служит доброму, но глупому Королю из чистого принципа упрямства. Если бы не было Газефа, Короля бы давно убили бы и пришла бы новая власть, но он не допускает этого обрекая многих людей на то что происходит в Королевстве из-за старой и слабой власти.

— Что по следующей военной кампании с ними? — спросил Зиркниф, желая забыть о неприятном Короле и тому что Газеф упрямый идиот.

— Отклонений нет, всё идёт строго по графику. Мы успеем к следующей осени.

— Отлично, — с ухмылкой произнёс Зиркниф.

Ежегодно Империя Бахарут и Королевство Ре-Эстиз устраивали на равнинах Катз между границами военные столкновения. Благодаря этому Империя Бахарут проводит «военные учения» для рядовых солдат в реальном бою, получая опыт. Но главная цель этой компании, чтобы Королевство Ре-Эстиз мобилизировало крестьян во время сезона сбора урожая, ведь полноценной регулярной армии у Королевства не было, и они собирали крестьян. От этого поля остаются неубранными, из-за чего гибнет урожай. В Королевстве со временем начинается голод и экономический упадок. И следующей зимой сразу за войной, население страдает от болезней и нехватки припасов. Таким образом, Королевство Ре-Эстиз медленно умирает и становится всё более слабым, чтобы в будущем Зиркниф его захватил и подчинил.

Когда Королевство Ре-Эстиз поняли всё это, то было уже слишком поздно, чтобы как-то выйти из этой ситуации и без шанса выйти из этого порочного круга медленной смерти, продолжали приходить понимая что ситуация становится хуже и хуже с каждым годом урожая.

За этим конфликтом следит Слейновская Теократия, которая является независимым наблюдателем и регулятором, молча одобряя действия Императора, так как там считают, что Империя Бахарут поведёт человечество в новую эру, и позволяют ей поглотить слабого соседа, чтобы Империя возвысилась и объединила людей. Сама Теократия не обладает нужными ресурсами и возможностями, чтобы это осуществить. Их структура власти слишком не такая, чтобы объединить несколько Королевство. У них даже нет харизматичного лидера для такой задачи как Император Бахарута.

— А теперь к Святому Королевству Робл. Что у них в последнее время?

— В Святом Королевстве Робл происходит нечто, чего мы не ожидали, — произнёс Рон со сложным выражением. — Наши шпионы доложили, что в Королевстве началась эпидемия неизвестной болезни. Её называют «Серая хворь». Она распространяется по деревням и городам с пугающей скоростью. Симптомы: серение кожи, чёрные вены, рвота, боли, вздутие живота.

Зиркниф перестал постукивать пальцами и выпрямился в кресле приподнимая бровь от услышанного, обдумывая эту информацию. Болезни не были чем-то редким в их время, поэтому Королевство со своими методами давно научилось с ними бороться. Но то, что она распространилась у них с огромной скоростью, вызывает вопросы у Императора.

Ведь Святая Королева Калка Бессарез хоть и была ему неприятна как личность, ибо имела все возможности восстановить порядок в своём Королевстве, если бы хоть немного шевелила мозгами и была бы немного решительной, чтобы избавиться от фракции южных дворян. Она имела красоту, которая его тянула к ней, уважение паладинов, любовь народа и полный контроль над храмами. Не будь южных дворян, она бы была абсолютным монархом, как он. При этом она крайне компетентный правитель, но из-за своей личности добрячки она вызывает у него неприязнь и отвращение своей глупостью и наивностью.

— Что-то здесь не так. Чтобы эта Королева не смогла справиться с какой-то болезнью. Странно… — задумался Зиркниф, ибо Королева не могла бы такое допустить. — Что-нибудь ещё известно об этой болезни или ситуации у них?

— Нет, но, похоже, это затронуло лишь северную часть Королевства.

— Лишь северную часть? Вот это уже звучит странно. Эх… но это уже не моя проблема. Постарайтесь предупредить торговцев и моряков, что плывут к Святому Королевству, чтобы они были осторожны. И пускай жрецы проверяют такие суда. Не хочу, чтобы это до нас дошло, — произнёс Зиркниф, хоть он и испытывал к Королеве желание обладать её телом и даже сделать её своей Императрицей, но она ему не нравилась как личность настолько хорошая и послушная, что это вызывает раздражение, и он не хотел, чтобы их будущий сын унаследовал эту глупую идеологию, став слабым и ничтожным Императором.

Выбор жены был для Зиркнифа болезненной темой очень давно. В его возрасте он должен был уже найти себе жену, как и Калка, которой уже исполнилось 25 лет на этой неделе. Мужчины высокого происхождения могут тянуть с этим до 20 лет, а женщины высокого происхождения должны найти мужчину ещё раньше, ведь женщины старше 30 уже считались испорченными или ненужными никому, так как многие ценили молодых в расцвете сил, чтобы ребёнок у них вырос здоровым и сильным. А старые женщины для такого уже не несли никакой пользы, кроме как быть слугой.

Зиркнифа как абсолютный монарх мог легко выбирать себе жену, но понимал насколько это очень важная тема и сколько пользы она может принести если использовать в полной мере. Ведь он был прагматичным человек и всегда использовал все инструменты в полной мере. Он не хотел найти женщину из Империи, считая, что не получит от этого никакой пользы и выгоду. А вот брак с какой-нибудь особой из сильного государства, чтобы усилить свою Империю он считал более ценным и важным решением. Для него это даже не вопрос любви или желания, а вопрос выгоды и возможностей для него и Империи.

Но к большому несчастью Зиркнифа в мире нет такой женщины, которая смогла бы удостоить его требованиям, чтобы использовать для заключения политического брака. Калка Бессарез занимала первое место как кандидат, но до тех пор пока не изменится в плане личности. Он считал что брак с Святым Королевством поможет в будущем укрепить его Империю и захватить Королевство Ре-Эстизе с двух сторон.

Второй была принцесса Реннер Тэйре Шарделон Райль Вайсельф, которую прозвали «золотой принцессой» и её Зиркниф не только не любил, но и испытывал сильное отвращение и даже желал смерти, потому что мог с первого взгляда на одном из приемов в Королевстве Ре-Эстизе увидеть в ней ужасную личность, которая точно убьет его при первой возможности в постели. Но в тоже время он восхищался её умом и реформами, некоторые из её идей он внес в своей Империи на протяжении большей части своего культурного развития. Особенно касаемое официальной торговли рабами. Правда это не запрещает владеть рабами, просто запрещает ими официально торговать. Вы всё ещё можете их иметь и даже официально зарегистрировать.

Третьей в его списке была Драудиллон Орикулус, которая являлась Королевой Драконьего Королевства. Несмотря на название это являлось человеческим Королевством, которое было основано Лордом Драконом Света. И он презирал правительницу, зная, что в действительности она является старой каргой, скрывающей свою внешность при помощи магии. Даже если по словам Флудера его дети смогли бы использовать дикую магию, он не хотел связывать свою династию с такой личностью.

Каждый кандидат вызывал Зиркниф разные чувства и эмоции, но никто не подходил быть его Императрицей в полной мере. Ведь он точно понимал, что неудачный брак может уничтожить всё что он построил. Но без детей Империя тоже будет в сложном положении. Если Зиркниф умрет, то Империя не развалится за несколько лет, так как он хорошо постарался и многие вещи будут работать как и прежде, просто без лидера Империя рано или поздно будет втянута во внутренний конфликт и развалится от битвы за власть.

— Как же это утомительно. — проговорил Зиркниф вздыхая от того, что самая тяжелая часть его Императорской работы это найти женщину, что усилить Империю и усилить свою династию, при этом быть очень требовательным, иначе его постигнет ужасная участь если он ошибется.

http://erolate.org/book/285/33995