Готовый перевод The Boys: I Am the Real Vigilante / Пацаны: Настоящий каратель — это я!: Глава 13 - Сорок пять тысяч долларов

Глава 13 — Сорок пять тысяч долларов

На следующий день атмосфера в штаб-квартире Воут казалась более напряженной, чем обычно.

Это не был хаос, заметный невооруженным глазом. Как раз наоборот.

Вестибюль оставался все таким же светлым, администраторы на ресепшене все так же дежурно улыбались, сувенирные лавки в туристической зоне работали по расписанию, а реклама с Хоумлендером и Старлайт продолжала крутиться на электронных экранах.

Но стоило Линну войти в коридор для сотрудников, как он уловил едва заметные перемены.

Служба безопасности проверяла пропуска на секунду дольше.

У лифтов появилось двое парней в черных костюмах.

Доступ на этаж отдела по связям с общественностью временно ограничили.

Во внутренних каналах Архивного отдела все запросы, связанные с Экспрессом, «высокоскоростным перемещением» и «жертвами среди гражданских», автоматически помечались красным.

Машина под названием «Воут» не остановилась. Она просто переключилась в антикризисный режим.

Когда Линн вошел в Архивный отдел, Кевин пялился в монитор компьютера, слегка побледнев.

Эми сидела на своем рабочем месте, а под рукой у нее стояла нетронутая чашка кофе.

Дверь кабинета Марты была открыта — начальница вполголоса ругалась с кем-то по телефону.

— Мы уже изменили формулировки по требованию отдела по связям с общественностью... Да, в первоначальной внутренней версии сохранится история правок... Я знаю... Нет, Архивный отдел не отвечает за публичные заявления...

Линн сел за стол. Включил компьютер. Вошел в систему.

Почтовый ящик уже был забит письмами по этой теме.

[Обновление версии публичного ответа по инциденту с Экспрессом]

[Процедура контакта с родственниками пострадавших]

[Рекомендации по контролю эмоций свидетелей]

[Унифицированные скрипты для запросов СМИ]

[Важно: Несанкционированное обсуждение вчерашнего инцидента запрещено]

Последнее письмо пришло из отдела по связям с общественностью.

Отправитель: Эшли Барретт. Копия: Эван Ламберт, Юридический отдел, Отдел управления героями, руководство Отдела архивов рисков и исторических происшествий.

Тема: [Единые дисциплинарные требования касательно вчерашнего публичного инцидента с высокоскоростным перемещением]

Линн открыл сообщение. Текст был коротким. Тон — жестким.

Ни один сотрудник не имеет права разглашать третьим лицам детали действий вовлеченного героя.

Любые материалы запрещено скачивать, пересылать или копировать без разрешения.

Во всех внутренних обсуждениях запрещено использовать неподтвержденные термины вроде «столкновение», «летальный исход» и «ответственность».

Все контакты, касающиеся информации о пострадавших, осуществляются исключительно через Юридический отдел.

Все ответы для СМИ централизованно обрабатываются отделом по связям с общественностью.

В конце письма значилось: «Пожалуйста, помните: до установления фактов неуместные высказывания могут нанести вторичную травму».

Линн остановил взгляд на последней фразе.

Неуместные высказывания могут нанести вторичную травму.

Он так и не понял, чего здесь было больше — цинизма или профессионализма.

У Воут всегда был талант выдавать уход от ответственности за заботу о пострадавших.

— То, что случилось вчера... это правда? — тихо спросил сидящий рядом Кевин.

— А сам как думаешь? — Эми бросила на него мрачный взгляд.

— Я видел видео в сети, — понизил голос Кевин. — Хоть его и быстро удалили, но говорят, что на месте происшествия... все было очень плохо.

— Замолчи, — лицо Эми потемнело еще сильнее.

Кевин послушно заткнулся.

Линн в разговоре не участвовал. Он открыл вчерашний файл.

Первоначальная версия уже была заблокирована.

В публичной версии использовалась формулировка: «На месте происшествия зафиксированы жертвы среди гражданского населения».

Но в системной истории правок все еще можно было найти его первый вариант:

[Высокоскоростное перемещение Экспресса привело к гибели гражданского лица, вопрос ответственности ожидает официального подтверждения.]

Эта строчка просуществовала всего три минуты.

Но она была. В этом и заключался смысл архива.

Ложь может переписать текст, но она не способна так просто стереть историю изменений.

Конечно, у Воут хватало ресурсов, чтобы зачистить все принудительно. Но любая зачистка тоже оставляет следы.

Разве что они решат перестроить весь процесс с нуля. А ради какой-то случайной жертвы они, скорее всего, не станут так заморачиваться.

И не потому, что были добрыми. Просто они были слишком высокомерными.

В девять двадцать утра Марта вышла из кабинета.

Ее лицо казалось еще холоднее, чем обычно.

— Линн, Эми, продолжайте обрабатывать материалы по инциденту с Экспрессом. Сортируйте все документы по версиям, не смешивайте внутренние и публичные. Кевин, твоя задача — собрать и разложить по таймлайну все вчерашние скриншоты из СМИ.

— Я? — опешил Кевин.

— Тебе же так нравится читать новости? — Марта посмотрела прямо на него. — Вот теперь будешь читать их официально.

— Понял. — Кевин открыл было рот, но в итоге лишь кивнул.

— Поздравляю. Хобби превратилось в работу, — тихо хмыкнула Эми.

— Это самая злая магия капитализма, — скривился Кевин.

Линн принялся за новые документы. Один из них поступил из Юридического отдела.

Тема: [План первичного контакта с Хьюи Кэмпбеллом]

Внутри были перечислены базовые данные Хьюи.

Имя: Хьюи Кэмпбелл. Возраст. Профессия: продавец в магазине электроники. Контакты для экстренной связи.

Степень родства с жертвой: партнер.

Текущее состояние: тяжелое эмоциональное потрясение.

Рекомендуемый метод контакта: общение без давления, избегать обсуждения ответственности, склонить к принятию программы семейной поддержки.

«Программа семейной поддержки».

Линн пролистал ниже.

Начальная сумма компенсации: 45 000 долларов.

Условия выплаты: подписание соглашения о неразглашении и отказе от претензий.

Примечание: допускается увеличение суммы в ходе переговоров, но не рекомендуется превышать шестизначный порог.

Пальцы Линна замерли на мышке.

Сорок пять тысяч.

Он уже видел эту цифру вчера. И то, что сегодня она вновь всплыла в официальной документации, казалось полным абсурдом.

Дело было даже не в скромной сумме. А в том, насколько обыденно Воут это оформляла.

Словно они закупали партию офисных стульев. Словно просто оптимизировали операционные издержки.

Линн запомнил номер документа. Не скопировал. Не сделал скриншот. Просто вбил в память.

Внезапно в голове раздался голос Системы Устранения.

[Ключевой узел доказательств: начальная сумма компенсации.]

[Рекомендация: сохранить индекс памяти.]

«Обойдусь без твоих советов», — мысленно огрызнулся Линн.

Система умолкла. Иногда эта штука вела себя как чит-код, а иногда — как чересчур хладнокровный стажер.

В десять утра спустился человек из пиар-отдела.

Это была не Эшли Барретт. И не Эван Ламберт.

Это был молодой специалист в темно-синем костюме, на лице которого застыла дежурная профессиональная улыбка, едва скрывающая следы бессонной ночи.

Он вошел в Архивный отдел и сразу направился к Марте. Через несколько минут начальница позвала Линна в малую переговорную.

— Пиар-отдел хочет сверить первоначальную заархивированную версию за вчерашний день, — сказала Марта. — Ты отвечал за первый вариант, так что тебе и объяснять.

В переговорной сидел тот самый пиарщик с планшетом в руках. Он поднял глаза на Линна.

— Линн Чжоу?

— Да.

— Во вчерашней первой версии вы использовали формулировку «привело к гибели гражданского лица».

— Это была версия первичной внутренней фильтрации. В дальнейшем она была скорректирована согласно рекомендациям вашего отдела.

— Почему вы не воспользовались шаблоном?

— На момент создания карточки инцидента поля шаблона еще не синхронизировались. Внутренняя первичная фильтрация ставит в приоритет фактическое описание события. Публичную же версию утверждает пиар-отдел.

— Вы считаете это фактом? — пиарщик уставился на него.

Линн встретил его взгляд. Голос его звучал ровно.

— Согласно поступившей в тот момент сводке с места происшествия, вовлеченным героем был Экспресс, жертва мертва, а тип инцидента классифицирован как контакт при высокоскоростном перемещении. Я не выносил окончательного вердикта об ответственности, поэтому и добавил: «вопрос ответственности ожидает официального подтверждения».

Его слова были безупречны. К ним было не придраться.

Он не сказал, что сочувствует жертве. Не сказал, что Экспресс виноват. Не ставил под сомнение политику Воут.

Он просто говорил о полях данных. О регламенте. О разнице между внутренней и внешней версиями.

Пиарщик замолчал на пару секунд. И тут вмешалась Марта:

— История правок сохранена в полном объеме, процедурных нарушений нет. Линн всегда работает строго по стандартам.

Ее слова немного удивили Линна. Марта защищала не его. Она защищала рабочий процесс своего отдела.

Но результат был тот же.

— В будущем при подобных формулировках отдавайте приоритет шаблонам, — кивнул пиарщик.

— Вас понял, — ответил Линн.

После окончания встречи Марта не спешила уходить. Она посмотрела на него.

— Ты вчера написал эту фразу специально?

Линн тоже посмотрел на нее. Этот вопрос был куда опаснее, чем вопросы пиарщика. Пиар-отдел интересовался регламентом. Марту же интересовали мотивы.

— Я написал те факты, которые на тот момент можно было подтвердить. — спустя полсекунды произнес Линн.

— В следующий раз сначала используй шаблон, — сказала она через пару секунд, не сводя с него глаз.

— Хорошо. — Линн не стал спорить.

Марта толкнула дверь. Но на пороге она вдруг остановилась.

— Зато во внутренних примечаниях можно писать факты.

Бросив это, она вышла.

Линн остался стоять в переговорной. Это был первый сюрприз за сегодняшний день.

Марта не была борцом за справедливость. И не собиралась идти против Воут.

Но она понимала, что архив не может состоять из одной лишь лжи. Она оставила Линну лазейку. Очень узкую. Но она была.

— Пиарщики придирались? — стоило ему вернуться на рабочее место, как Эми тут же подалась к нему.

— Обсуждали рабочие процессы.

— Вы, мужики, всегда думаете, что если назвать проблему другим словом, то она перестанет быть проблемой?

— Этому меня научила Воут.

— Быстро же ты учишься, — хмыкнула Эми.

Линн не стал развивать тему. Он открыл поле внутренних примечаний.

Публичную версию изменить было уже нельзя. Но внутренние заметки допускали дополнения.

В рамках лимита символов он напечатал:

[Первичная сводка с места происшествия свидетельствует: траектория высокоскоростного перемещения вовлеченного героя пересеклась с местоположением жертвы; жертва скончалась на месте. Свидетель Хьюи Кэмпбелл получил тяжелую психологическую травму.]

Никакой «ответственности». Никаких «убийств». Никаких эмоциональных окрасок. Но факты были изложены предельно ясно.

Он нажал «Сохранить». Система промолчала. Но Линну казалось, что это было куда важнее любой системной награды.

Иногда настоящий кайф заключается не в том, чтобы ударить кого-то по лицу, а в том, чтобы вбить гвоздь в механизм врага, который тот не сможет вытащить.

В обед почти никто из Архивного отдела не пошел в кафетерий. Все перекусывали прямо на рабочих местах.

— Быстро же они все трут, — Кевин жевал энергетический батончик, параллельно сортируя скриншоты из СМИ.

— О чем ты? — спросила Эми.

— О видео. Видео с места происшествия. Только-только всплыло в соцсетях, и тут же исчезло.

— Пиар-отдел Воут свой хлеб не зря ест.

— Я успел посмотреть один кусок, — тихо сказал Кевин. — Тот парень... Хьюи... он просто стоял там...

Он запнулся на полуслове. Впервые с его лица исчезло привычное легкомыслие.

— Раньше мне всегда казалось, что все эти происшествия где-то далеко от нас.

Эми промолчала. Линн скользнул по Кевину взглядом.

Этот парень был надоедливым, любил перекладывать ответственность и отлынивать от работы. Но и он не был лишен человечности.

В механизме под названием «Воут» работали не только демоны. Большую часть составляли обычные люди.

Они прекрасно понимали, что некоторые вещи в корне неправильны. Но им нужно было платить ипотеку, оплачивать страховку, держаться за свое место, и с каждым приступом молчания им приходилось убеждать себя: «Я просто сотрудник».

В час пятнадцать дня в Архивный отдел пришла Старлайт.

И в этот раз ее сопровождала не ассистентка, а сам Эван Ламберт.

Эвану на вид было за тридцать, его волосы были безупречно уложены, а на лице читалась та самая усталая вежливость, присущая всем пиарщикам.

— Если журналисты спросят о твоем отношении к инциденту с Экспрессом, тебе нужно лишь сказать, что компания уже занимается этим вопросом, и ты веришь, что Воут предоставит общественности максимально ответственный ответ, — на ходу вполголоса наставлял он Старлайт.

— Но ведь погиб человек. — Лицо Старлайт потемнело.

— Именно поэтому нужно быть еще более осторожными. — Эван на секунду запнулся.

— Осторожными — это как? Не говорить правду?

— Осторожными — значит не навредить никому до того, как будут установлены все факты. — Эван изобразил профессиональную улыбку.

— А как можно навредить мертвому человеку? — Старлайт посмотрела ему прямо в глаза.

Улыбка Эвана на мгновение дрогнула.

В этот момент они как раз подошли ко входу в Архивный отдел. Марта вышла им навстречу.

Эван изложил цель визита. Пиар-отделу нужно было, чтобы Старлайт подписала документ о согласовании рамок для завтрашнего интервью. В нем были прописаны границы дозволенных ответов касательно вчерашнего инцидента, и для этого Архивный отдел должен был предоставить синхронизированные записи.

Линн сидел за своим столом и особо не поднимал головы. Но Старлайт его заметила.

Ее взгляд на секунду задержался на нем. На этот раз она смотрела не на его раны, а на выражение лица.

Лицо Линна оставалось абсолютно спокойным. Но ей показалось, что за этим спокойствием что-то кроется.

Через несколько минут Марта велела Линну отнести документы в малую переговорную.

Когда он вошел внутрь с папкой в руках, Старлайт сидела за столом, а Эван разговаривал по телефону.

— Да, я знаю... Нет, никакой импровизации с ее стороны... Я понял, Эшли, я все улажу.

— Вот лист согласования рамок интервью и выжимка публичных заявлений по вчерашнему инциденту. — Линн положил документы на стол.

Старлайт открыла папку. На первой странице было написано:

[Старлайт запрещается давать несанкционированные личные комментарии касательно вчерашнего публичного инцидента с высокоскоростным перемещением.]

На второй странице:

[Рекомендуемый ответ: Я выражаю соболезнования всем пострадавшим. Компания активно решает эту проблему, и я уверена, что Воут ответственно подойдет к диалогу с общественностью.]

Старлайт вчитывалась в эти строчки. Ее лицо становилось все холоднее. Она подняла глаза на Линна.

— Это вы написали?

— Это формулировки пиар-отдела.

— А Архивного отдела?

Эван все еще висел на телефоне. Линн посмотрел на девушку, не торопясь с ответом.

Она задала очень правильный вопрос. Она не спросила: «А что думаешь ты?». Она спросила про Архивный отдел. Про записи. Про факты.

Линн взял другой лист. Это была сводка внутренних примечаний — доступ к ней был ограничен, но к строгой секретности она не относилась.

Он не стал передавать бумагу ей в руки, а просто положил на стол, остановив кончик пальца рядом с одной из строк. Достаточно близко, чтобы она смогла прочесть.

[Жертва скончалась на месте. Свидетель Хьюи Кэмпбелл получил тяжелую психологическую травму.]

Зрачки Старлайт слегка расширились. Она увидела имя Хьюи. И увидела фразу «скончалась на месте».

Это не были пиар-уловки. Это были факты.

Эван бросил трубку и обернулся. К этому моменту Линн уже убрал руку. Его движения были настолько естественными, будто он просто перебирал бумаги.

— Какие-то проблемы? — спросил Эван.

— Нет, — произнесла Старлайт пару секунд спустя, опустив глаза на лист согласования.

Но ее пальцы до побеления сжали ручку.

Линн развернулся и пошел к выходу. Но у самых дверей Старлайт вдруг окликнула его:

— Линн.

Он замер. Эван поднял голову.

— Спасибо, что принес документы, — ровным тоном произнесла Старлайт.

— Не за что. — Линн кивнул.

Он вышел из переговорной. Это не было раскрытием карт. Не было созданием союза. Даже явной помощью это назвать было сложно.

Он просто позволил Старлайт увидеть строчку фактов, не переписанную пиарщиками.

Этого было достаточно. Для человека, который все еще верил в истинное предназначение героев, сами факты были искрой, способной разжечь пламя.

В два сорок пополудни пришел отчет из Юридического отдела о результатах контакта с Хьюи.

Открывая файл, Линн подсознательно замедлил движения пальцев. Отчет был неполным, просто краткая выжимка.

Хьюи Кэмпбелл отклонил первоначальную компенсацию. Состояние нестабильное, ярко выраженное недовольство действиями Экспресса и корпорации Воут.

Рекомендации юристов: организовать повторный контакт; при необходимости увеличить сумму компенсации; исключить возможность общения со СМИ.

В приложении находилась заметка от юридической службы:

[Психика объекта нестабильна, вероятность итогового принятия условий оценивается как средняя. Рекомендуется акцентировать внимание на уважении к памяти покойной, судебных издержках и потенциальных финансовых трудностях в будущем.]

Объект. Нестабильная психика. Вероятность итогового принятия.

Линн сверлил взглядом эти слова.

Если Дэниела можно было назвать мелким хищником, то Воут была индустриальной машиной по перемалыванию судеб.

Дэниел загонял людей в угол с помощью дружбы, долгов и угроз.

Воут же упаковывала человеческое горе в контракты с помощью юристов, пиарщиков и компенсаций.

Разницы между ними не было. Просто один промышлял в подворотне, а другая — в переговорных.

Снова раздался голос Системы.

[Углубление понимания цели карающего надзора.]

[Очки устранения +1.]

[Текущие очки устранения: 5.]

Во взгляде Линна мелькнуло удивление. Очки могут расти и за такое?

[Карающий надзор начинается не с насилия, а с выявления.]

Эта фраза заставила его задуматься. Выявление. Сбор досье. Приоритизация угроз. Надзор.

Логика Системы Устранения становилась все более ясной. Она вознаграждала не за убийства как таковые.

А за выявление, подавление и устранение «злонамеренных угроз».

Из-за этого она казалась идеальным инструментом. Но в то же время — дьявольским искушением.

В три часа фокус истории впервые сместился к Хьюи.

В магазине электроники Хьюи сидел на стуле в подсобке, его глаза были пугающе красными.

— Можешь взять пару дней за свой счет, приятель, — стоя в дверях произнес менеджер магазина, не зная, как его утешить.

Хьюи ничего не ответил. Его телефон лежал на столе.

На экране светилось письмо от юристов Воут.

Сорок пять тысяч долларов. Соглашение о неразглашении. Отказ от претензий. Программа семейной поддержки.

Он не отрывал взгляда от этих слов, его губы дрожали.

Еще вчера Робин смеялась. Ее ладонь грелась в его руке.

А в следующую секунду ее просто не стало. Осталась только кровь.

И теперь самая могущественная корпорация в мире говорит ему, что эта трагедия стоит сорок пять тысяч долларов.

Хьюи резко вскочил и со всей силы швырнул телефон в стену.

— Хьюи! — вздрогнул от неожиданности менеджер.

Парень закрыл лицо руками. Он не рыдал в голос. Но его плечи мелко тряслись.

Звякнул колокольчик над входной дверью магазина.

Внутрь вошел мужчина в черном плаще.

— Хьюи Кэмпбелл? — Билли Бутчер окинул помещение взглядом, который в итоге остановился на парне.

— Вы кто? — Хьюи поднял глаза.

Бутчер усмехнулся. Но глаза его оставались ледяными.

— Человек, который считает, что сорок пять тысяч баксов — маловато за человеческую жизнь.

Сцена снова сменилась на штаб-квартиру Воут.

В шестнадцать пятнадцать Линн получил автоматическое системное уведомление.

[Текущий статус переговоров о компенсации с Хьюи Кэмпбеллом: ожидается повторный контакт.]

В тот же момент его личный телефон завибрировал. Пришло электронное письмо от Маркуса.

«Заявление об оспаривании долга запущено в производство. Дэниел взят на особый контроль коллекторским агентством. Полиция связывалась со мной для подтверждения факта консультации; я лишь подтвердил, что ты обращался по вопросам долгового вымогательства».

И чуть ниже была приписка:

«Твоему мелкому мошеннику скоро будет негде прятаться».

Это была лучшая новость за сегодня. Ветка с Дэниелом была практически отыграна.

Еще пару минут назад Линн наблюдал, как Воут давит на Хьюи своими сорока пятью тысячами.

А спустя мгновение получил отличные вести по собственным долгам.

Это не было эмоциональным диссонансом. Это была реальность. Мир не ставит твои проблемы на паузу только потому, что у кого-то другого случилась беда.

Но чтобы вступить в игру, человек сначала должен выбраться из собственного дерьма.

«Спасибо. Я постараюсь оплатить официальные услуги как можно скорее», — Линн быстро набрал ответ.

«Пока не за что. Счет быстро тебя остудит», — ответил Маркус мгновенно.

Линн посмотрел на экран, уголки его губ едва заметно дрогнули. Этот старый сыщик начинал ему нравиться.

В половине шестого вечера сотрудники Архивного отдела стали потихоньку расходиться. Марта попросила Линна задержаться на пару минут.

В своем кабинете она протянула ему распечатку.

— Это финальная версия, присланная из пиар-отдела. Сверь ее перед отправкой в архив.

Линн взял бумагу. В итоговом варианте «жертва скончалась на месте» превратилось в:

[Инцидент привел к трагической гибели представителя общественности.]

«Траектория высокоскоростного перемещения Экспресса пересеклась с местоположением жертвы» стало:

[Обстановка на месте происшествия была нестандартной, точные причины устанавливаются.]

«Свидетель Хьюи Кэмпбелл получил тяжелую психологическую травму» сменилось на:

[Пострадавшим родственникам оказывается поддержка со стороны корпорации.]

Поддержка со стороны корпорации. Линн молча смотрел на эту фразу.

— Не загоняй себя в угол, — внезапно нарушила тишину Марта.

Линн поднял на нее глаза. Марта даже не посмотрела в его сторону, продолжая методично раскладывать бумаги на столе.

— Люди в Архивном отделе часто совершают одну и ту же ошибку: они думают, что если зафиксировать правду, она сама по себе возымеет действие. — Она сделала паузу. — Но этого не произойдет.

— Зачем тогда вообще ее фиксировать? — спросил Линн.

— Потому что если ее не зафиксировать, у нее не останется даже шанса возыметь действие. — Марта наконец перевела на него взгляд.

В кабинете повисла недолгая тишина. Линн кивнул.

— Я понял.

После этого Марта не произнесла больше ни слова.

Выйдя из кабинета, Линн мысленно обновил досье на свою начальницу.

[Марта Грин: системный конформист. Не союзник, но способна сохранять факты в рамках регламента. Уровень риска: от низкого к среднему. Ценность: средняя.]

Далеко не каждый второстепенный персонаж обязан выбирать сторону.

Некоторые люди просто предпочитают оставаться в своей зоне комфорта, сберегая крохи того, что корпоративная машина не смогла вытравить до конца.

В семь вечера Линн покинул штаб-квартиру Воут. На Манхэттен как раз опустились сумерки.

Рекламу спортивных напитков с Экспрессом наконец-то сняли. Вместо нее повесили социальный ролик со Старлайт.

На экране она стояла в окружении детей, излучая мягкий свет. Надпись гласила: «Надежда всегда рядом».

Линн стоял на тротуаре, глядя на этот лозунг. Внезапно телефон завибрировал. Писал Дэниел.

Пришло фото. На снимке был серый автомобиль, припаркованный на обочине. Дверь полуоткрыта. На асфальте виднелись темные пятна.

Следом пришло сообщение:

«Они нашли меня».

Второе сообщение:

«Ты победил».

Третье сообщение:

«Помоги мне».

Линн не отрывал взгляда от экрана. Отвечать он не торопился.

Пару секунд спустя раздался голос Системы.

[Ветка «Д» достигла точки коллапса.]

[Доступные варианты: Спасти / Бросить на произвол судьбы / Принудить к даче показаний.]

Линн смотрел на слова «Помоги мне», и во взгляде его не дрогнуло ни единого мускула.

Дэниел не был невинной овечкой. Он втравил Линна в долги. Пытался шантажировать его снова. Посылал людей караулить у дверей. Брал деньги у теневых подельников.

И теперь, когда пауки в банке начали грызть друг друга, он просит свою же бывшую жертву о спасении.

Линн не собирался его спасать. Но и просто так разбрасываться потенциально полезным свидетелем он не планировал.

Он отправил в ответ короткое сообщение:

«Сдавайся в полицию».

«Ты больной?» — ответил Дэниел моментально.

«Это твой единственный шанс выжить и свести счеты». — набрал Линн следующий текст.

На том конце повисло долгое молчание. А потом пришло новое сообщение:

«Они меня убьют».

Линн смотрел на эти слова. Его пальцы на секунду замерли над экраном.

В итоге он просто переслал все новые сообщения от Дэниела на номер той самой женщины-полицейского, которая вела дело. С припиской:

«Дэниел Рид утверждает, что его преследуют подельники, его жизнь может быть в опасности. Инцидент связан с финансовыми махинациями. Рекомендую отследить сигнал его телефона».

Отправить.

Он не спасал Дэниела. Он просто выталкивал его под свет прожекторов.

Полиция, коллекторы, Маркус, теневые дружки. Четыре нити в одно мгновение намертво обвили парня.

Дэниел пытался спрятаться в тени. Линн же включил над ним софит.

В восемь двадцать вечера в новостях о Дэниеле не было ни слова. Подобные мелкие сошки не попадают в сводки.

Однако Линн получил сообщение от инспектора:

«Принято. Не вступайте с ним в контакт».

Спустя еще полчаса пришло письмо от Маркуса:

«Возможно, полиция свяжется с тобой для дачи дополнительных показаний. Если Дэниел останется жив, он станет отличным свидетелем. Тебе крупно повезло».

Линн уставился на слова «если останется жив». Радости он не испытывал. Но и сочувствия тоже.

Именно в этом заключалась его разница со Старлайт.

Старлайт инстинктивно желала бы, чтобы человек выжил, потому что человеческая жизнь бесценна.

Линн же надеялся, что Дэниел выживет, потому что от живого свидетеля больше проку, чем от трупа.

Звучало это цинично. Но такова была реальность. И Линн никогда не строил из себя святошу.

В девять вечера вновь ожила Система.

[Промежуточное подавление ветки «Д» завершено.]

[Ненасильственный карающий надзор успешен.]

[Очки устранения +2.]

[Текущие очки устранения: 7.]

[Долговые риски: снижены.]

[Теневая угроза: перенаправлена.]

[Предупреждение: невмешательство в конфликт злонамеренных лиц может привести к неконтролируемым побочным последствиям. Действуйте осмотрительно.]

Линн сидел за обеденным столом в своей квартире, слушая системные уведомления.

— Ты пытаешься сказать, чтобы я не заигрался? — спросил он вслух.

[Да.]

Система впервые ответила так коротко.

— Я понял. — Линн усмехнулся.

Он достал свой черный блокнот и записал:

[«Д»: не спасать человека, спасать доказательства.]

[Хьюи: сорок пять тысяч.]

[Старлайт: видела факты.]

[Марта: процедурные лазейки.]

[Система: ненасильственный метод работает, но есть предупреждение о побочных последствиях.]

Дописав последнюю строчку, он замер. А затем добавил еще одну:

[Воут — это не монолитная стена, это набор процессов. Чтобы разрушить процесс, сначала нужно научиться им управлять.]

http://erolate.org/book/66/8543