Готовый перевод The Bullies Took Over Our House / Хулиганки захватили наш дом: Глава 8. Она, похоже, любит, когда на неё давят

Когда Аён снова взяла член в рот, моя рука, сжимающая её волосы, сама собой напряглась.

— М-м-м.

Никакого сопротивления.

Наоборот — она слегка наклонила голову, подстраивая угол, чтобы мне было удобнее двигать.

Вот это извращенка.

— Сосредоточься.

Я процедил сквозь зубы и слегка надавил, заставляя её двигать головой.

Аён, плотно зажмурившись, послушно позволяла моей руке водить её головой.

Чвак, гхм, глоток, хлюп.

Головка тёрлась о мягкую плоть внутри щеки, а извивающийся язык дразнил ствол.

От электризующих ощущений на кончике члена рука то и дело вздрагивала и замирала.

Ну и пошло.

Хлюп-хлюп.

Снизу доносились непристойные влажные звуки, становясь всё отчётливее.

Игрушка для минета.

Это слово всплыло в голове.

Инструмент, который послушно двигает головой так, как я хочу, стимулируя мой член.

Мазахистка, которая наслаждается тем, что её используют во время собственной мастурбации.

— А-ах... гхм...

Я непроизвольно подал бёдрами, и член вошёл глубоко в горло.

Аён закашлялась, я остановился, но она всё ещё держала глаза закрытыми, ожидая моего продолжения.

Ха, неужели она зайдёт так далеко?

— Терпи.

Я сказал это максимально низким, сдавленным голосом и снова сжал её волосы.

Глядя на неё, превратившуюся в послушную секс-игрушку, я уже не мог остановиться.

Рука и бёдра ускорились сами собой.

Чвак, хлюп, чмок.

— Гхм, кхек, кха, ах.

Хлюп-хлюп-хлюп-хлюп.

Чем быстрее она двигала головой, тем громче становились влажные звуки снизу.

В такт этим звукам. Голова пустела, и я чувствовал, как парю.

Мы оба знали, что приближаемся к пику.

— А-а… сейчас кончу.

— М-м-м.

Она издала звук, будто пытаясь ответить, и язык, обхватывающий член, завибрировал, создавая мурашечно-приятное ощущение.

Я крепко сжал её волосы и толкнулся бёдрами вперёд.

Слизистая горла сжалась вокруг члена, который глубоко вошёл в глотку, пульсируя.

Б-з-з-з-з-з!

Горячая, густая сперма вырвалась наружу и мгновенно заполнила её рот.

— М-м, гхм.

Глаза Аён широко распахнулись, зрачки закатились вверх.

Влажных хлюпающих звуков больше не было слышно.

Я видел только её дрожащую тонкую талию.

Её горло сжималось и разжималось вокруг члена, пытаясь проглотить всё, что извергалось, но объём был слишком большим — белая жидкость не успевала проходить и стекала по уголкам губ.

Когда я медленно вытащил член, на её языке остался длинный белый след.

Она тяжело дышала, высунув язык, и смотрела на меня снизу вверх, показывая рот, всё ещё полный спермы.

И рефлекторно проглотила.

Прошло немного времени, и она пришла в себя. Её покрасневшие глаза остро сверкнули в мою сторону.

Уже поздно, чего уж.

— Кхм. Нельзя же так резко кончать.

Она причмокнула губами, языком слизала сперму, стекающую по уголкам рта.

Я же протягивал ей салфетку. Она проигнорировала.

Она нарочно, что ли?

— Прости.

— Прости? Дохуя накончал. Ты же говорил, что уже дрочил.

— Не дрочил.

— Не ври. Консистенция другая. Если ты столько слил, даже после того, как уже кончал, то если бы не кончал — я бы захлебнулась.

Откуда она знает консистенцию после того, как не дрочил?

Видимо, она запомнила тот раз под утро, когда кончил ей на руку, и облизала.

Я не стал уточнять.

Мне нравилось представлять это.

Я пристально посмотрел на Аён.

Пока она проводила рукой по лицу, убирая прилипшие ко рту волосы, другая её рука всё ещё была в легинсах.

— Ты, похоже, любишь, когда на тебя давят.

— Что? Люблю? Просто я подыгрывала девственнику, чтобы он не заскучал.

— Но ты же мастурбировала.

Аён замерла и только тогда вытащила руку.

Пальцы блестели от прозрачной жидкости.

— А, это? Просто поддерживала атмосферу. Чтобы ты возбуждался.

— …Правда?

— А то! Ты думаешь, я какая-то извращенка, которая возбуждается от минета? Таких не бывает, смотри поменьше порно.

Нелепая ложь.

А что же рука? Я не какой-то невинный ребёнок. Думаешь, я поверю?

Хлюпающие звуки отчётливо доносились с самого начала, когда она только начала сосать по-настоящему.

Чо Аён — точно жалкая извращённая сучка, которая, когда на неё давят, обслуживает и мастурбирует.

— Тогда доведи до конца.

— Что?

Я молча указал пальцем на член.

После насыщенного оргазма он немного ослаб, но всё ещё был полустоячим, перепачканный спермой и слюной.

Аён опустила взгляд, затем тихо подняла глаза на меня.

— Финишный минет. Это ведь нормально, разве нет?

Наглая просьба.

Обычно она бы ответила: «Это нормально только для таких извращенцев вроде тебя, которые только и делают, что смотрят порно».

— С каких пор это нормально, извращенец?

Она ответила привычным резким тоном.

Но тело, в отличие от слов, послушно наклонило голову к члену.

Чвак, чмок, гхм.

Она поцеловала головку, высунула длинный язык и начала «уборку», проводя им, как кисточкой.

Хотя она явно делала это впервые, её движения были такими, будто она точно знала, что заводит.

Кончик языка обводил головку, спускался по стволу, собирая стекающую сперму.

— М-м. Вкус странный.

Слова звучали с отвращением, но голос был необычайно мягким — таким я её никогда не слышал.

Она была на удивление послушной, и я поднял руку, положил на её голову и погладил.

Как хозяин, хвалящий служанку.

— Чего, руку не убираешь?

Она подняла глаза, всё ещё держа губы на стволе, с насмешкой.

Этот взгляд совсем не казался угрожающим.

Поглаживая её голову, которая не отрывалась от члена, я понял.

Эта девушка любит, когда ей приказывают.

Надо быть немного активнее и давать ей задания.

Ведь только начали прощупывать почву, и я хотел попробовать так много всего.

Как она и сказала, я извращенец.

— Чмок. Всё, чисто.

Она последний раз поцеловала ствол и поднялась.

Очень приятный финишный минет.

Она была настолько старательной, что член, только что испытавший оргазм, снова встал и качнулся, будто прощаясь с ней.

— …Почему он опять встал?

— После такой старательной уборки как ему не встать?

— Извращенец… тебе так понравилось?

— Ага. Лучше всех.

От искренней похвалы уголки губ Аён разъехались в улыбке.

— Ну, пришлось постараться для бедного извращенца. Если бы не я, когда бы ты ещё такое попробовал?

— Ага, спасибо. Ты единственная.

— Что?

Ой? Разве не такого ответа она ждала?

От моего невзначай сказанного ответа Аён явно растерялась.

— К-конечно. Да. Кроме меня, никто бы для тебя так не старался. Ты же лузер, извращенец, свинья и придурок.

— Обидно, между прочим.

— Знаешь — исправляйся. Не членом же единым.

Ну, свиньёй я родился, тут не исправишь.

Принимая её слабые удары по груди, я откинулся на изголовье кровати.

Аён так и прильнула ко мне, прижимаясь всем телом.

Мы часто так сидели, прижавшись друг к другу, когда играли.

Та же поза, но пережитое изменило нас, и дистанция словно сократилась.

Или, может, мы никогда раньше так плотно не прижимались. Сейчас расстояние точно стало меньше.

— Аён, тебе ведь тоже понравилось, да? Было хорошо?

— Ох, бля. Хорошо? Ты охуел что ли? Понравилось? Какого хрена.

— Ну ты же мастурбировала.

— Я не мастурбировала. Я просто теребила, потому что скучно было сосать.

— Там всё было мокро, аж текло.

— Хочешь умереть?

— Прости.

Я ляпнул без такта, но она не выгнала меня ногами — значит, была вполне довольна.

Её раскрасневшиеся щёки казались почему-то милыми.

Это что, состояние после секса?

Хотя мы ещё не трахались.

— Ну что, вкус спермы — как?

— Ты серьёзно это спрашиваешь? Бля, ну что за тип. Ты что, будешь такие вопросы задавать, когда будешь трахаться? А, точно, тебе никогда не придётся трахаться, так что пофиг.

— А что тогда делать?

Она первая начала жаловаться, но когда я спросил, она замялась.

Ну вот, сама не знает.

— Ну, просто… похвали, пошепчи о любви…

— Любви? А можно?

— Пошёл нахер, лузер.

Она холодно отвергла мою робкую попытку.

Ну что поделать, если я лузер до мозга костей.

Подушечный разговор — надо бы попробовать хоть раз, чтобы знать.

Но Аён не собиралась отрывать голову от моего плеча.

После короткого молчания ей, видимо, стало скучно, и она начала шарить рукой по эрегированному члену.

Лениво обхватив и медленно проводя вверх.

Не так активно, как раньше.

— Охренеть какой большой. Я чуть челюсть не вывихнула.

— Правда?

— «Правда» он говорит. Ты и сам знаешь, что он большой.

— Скотина, хвастается. Сколько см? Мерял ведь?

— 21.

— Ох ты ж ебать. Это же за гранью разрушения семьи. Пиздец.

— Если похудею, может, ещё вырастет.

— А этот ещё и прихвастывает, оказывается.

Её рука скользила вверх-вниз по стволу.

Наверное, почувствовала размер — гладила каждую венку, уделяя внимание.

— Зачем ты его трогаешь?

— Просто. Охренеть как необычно. Ты же тоже иногда трогаешь?

— Ну, это моё.

Ты трогаешь только моё — это нечестно.

Я тоже хочу твоё потрогать.

Я перевёл взгляд на грудь Аён.

Мы уже делали минет, так что можно и потрогать, да?

Когда я промолчал, Аён подняла голову, заметила мой взгляд и усмехнулась.

— Что? Обидно, что не даю трогать?

— Можно?

— Я потрогаю грудь.

— Что?

Голос стал холодным, но я сглотнул и сказал максимально низко.

Не дрейфь.

— Заткнись и доставай сиськи.

Властно.

Она же мазохистка, да?

— Ты охуел, придурок? Убить хочешь?

Ой. Похоже, я что-то не то сделал.

http://erolate.org/book/798/93674