Готовый перевод City of Witches / Город Ведьм: Глава 51. Те, кто застряли в прошлом (4) 18+

Вот вам одно интересное наблюдение: когда хорошо тренированная задница покрывается потом, она становится настолько гладкой, что за нее трудно взяться рукой. В этом смысле ничем не отличалась попка Шэрон, твердая, как у инструкторов фитнес-пилатоса. Ее белая попка была поднята вверх, блестевшая от смеси пота и любовного сока.

— Ааах! Я-я не могу! Не могу!.. Кяа—!

В это же время Шэрон держалась за свою подушку так цепко, что казалось, та скоро порвется, при этом принимая член Сиву внутрь своей приподнятой киской в собачьей позе. Когда бы этот твердый, огромный стержень не проникал в глубины ее узкой щели, она издавала серию очаровательных стонов. Ее спина прекрасно выгибалась и не показывала ни капли стыда, что являлось доказательством наслаждения каждым моментом их акта.

— Сиву!.. Кьяяа!.. Сиву!.. М-медленнее!.. Ах, ах!!

— Что ты имеешь ввиду под медленнее? Это ты сказала мне не сдерживаться.

После того, как Сиву бросил ее на кровать, он тут же начал «дисциплинировать» ее.

По факту, сегодняшний инцидент был полностью виной Сиву. Но даже так то, что он единственный «дисциплинировал» ее, случилось по той причине, что этого хотела она. Конечно, он не ненавидел это, а наоборот, очень даже любил.

— П-прости меня! П-прости за то, что я… аах!.. Т-так въелась в тебя! Хмммм! Я-я была не права!

— Если ты знала, что не права, то почему ты так вела себя?

— Аах!..

– Шлеп!

— Кьяяяа!..

Сиву ощутил на собственной ладони остаточное тепло вспотевшей попки Шэрон. Ее же украсили несколько красных отпечатков, которые выглядели как настоящее произведение искусства. Как только он начал стучать ей по попке, то стало невозможно остановиться, ведь одновременно с каждым шлепком она сильно сжималась снизу и издавала грязные стоны сверху, что вызывало привыкание лучше всякого наркотика.

— Отвечай. Почему ты так себя вела, хотя и знала, что не права?

— П-потому что я была расстроена… и-и я хотела, чтобы ты знал что я— Кьаа!..

Как только они оказались в этом положении, то стало неважно, кто на самом деле виноват, потому что остановится в это удовольствии было попросту невозможно. Хотя Сиву сам был виноват, но каждый раз, когда он вот так мучал ее своими агрессивными действиями, то она издавала громкие, удовлетворяющие стоны. Это разрешило его проблему относительно того, как удовлетворить желание Шэрон быть доминированной.

Происходящее можно назвать никак иначе, чем идеальными взаимовыгодными отношениями.

— А теперь подвигайся ты.

— П-постой!.. Я... я… мхааа!..

И Шэрон задвигалась своей аппетитной попкой. Уперевшись руками в одном положении, она принялась двигать своими бедрами назад и вперед, ритмично простукиваясь об член Сиву. Даже когда ее киска стала полностью мокрой от любовных соков, ее внутренние стенки все еще твердо удерживали его стержень в себе.

Хотя они занимались этим каждый день, но он никогда не уставал от их близости, чему была одна хорошая причина. Дело было в контрасте между ее нынешним поведением и их первой встречей. Когда они встретились впервые, Шэрон показалась ему холодной, высокомерной и довольно отчужденной женщиной. Теперь же она, будто сучка в течке, с огромным желанием раздвигала свои ноги только для него. При этом ее бедра дрожали каждый раз, как она слышала его уничижительные слова.

И как, скажите, ему не наслаждаться таким соблазном с ее стороны?

— Х-хмммаа!.. Сиву, к-кажется, я скоро—!

Ее стенки неожиданно сжались, в то время как покачиванием талии они приняла его стержень во всю его длину. Ее пальчики ног напряглись. Так как ее попка была поднята высоко вверх, Сиву мог отчетливо чувствовать ее постоянно сжимающую киску.

Пока он наслаждался происходящим, Шэрон все еще держалась за подушку, как за собственную жизнь.

— Хаах… хаах…

— Кажется, ты совсем не раскаиваешься в свих проступках. Кто тебе разрешил кончить первой?

— П-прости—! Аах!.. Прости меня!..

— Как много раз ты кончила без моего разрешения?

— Т-три раза! Я кончила три раза—! Аах!

В то время как она успела достичь кульминации целых три раза, он все еще не кончил. Однако от осознания этого Сиву почувствовал ликование, потому что его стойкость явно повысилась по сравнению с прошлым.

Но даже так, он все еще не собирался обращаться с ней легко.

— …Так у нас ничего не выйдет. Опустись лицом вниз.

— В-вот так?..

Она смиренно последовала его приказу, опустившись лицом вниз на кровать, после чего он сильно схватился за ее бедра. Как только она приняла эту пресмыкающуюся позу, в Сиву тут же вселилось огромное чувство безнравственности. Казалось, будто он собирается изнасиловать ее самым жестоким образом, пока она просит его прощения.

Сиву прошелся ладонью об ее мокрую киску, обеспечив ей тщательную чистку. Однако в это же время из нее полилось еще больше соков.

— Скажи, что ты хочешь быть оттраханной.

— Х-ха?

— Скажи это. И не забудь добавить «пожалуйста».

Шэрон подняла свою голову, чтобы посмотреть на Сиву.

Учитывая, что она уже выставила себя дурой из-за своих нескончаемых оргазмов, она стала просить его милости, выливая море слез и моля его своими мокрыми глазами: “Прошу, пощади меня…”. Но очень быстро она избавилась от этого взгляда и еще сильнее покраснела лицом.

— П-пожалуйста, оттрахай меня—! Кхааа!..

***

«Это сон.»

«Все происходящее – сон.»

Элоа плакала в страдании.

Будто бы в последействии того, как Бог снизошел на землю четырехдневным дождем, чтобы смыть с нее всех людей, вся окружающая среда пропиталась влагой. В очередной раз настало время радости. Настал сон, в котором она могла увидеть Рави, будто бы достигнув недосягаемой мечты. Однако это же было и временем начала ее страданий. Ведь только во сне она могла видеть Рави, с которой больше не встретится.

«Мастер!»

«Нет значит нет.»

Рави, постоянно повторяя свою просьбу своей наставнице, дошла до той точки, что она подняла свой голос и стала размахивать руками в воздухе. К слову, она никогда не вела себя так со своим Мастером.

«Но почему? Мастер, пока мы будем вместе, никто не сможет остановить нас! Гомункулусы, Изгои-Преступники… да мы победим их всех!»

«Рави, мы – ведьмы. Убийство Гомункулусов и Изгоев-Преступников – не наша конечная цель. Вместо этих незначительных вещей мы должны повышать свой Ранг и—»

«И что? Достичь пика Ведьмы Творения, которая она установила для нас? Но для чего? С какой целью?»

Рави прервала объяснение Элоа нетерпеливым тоном. Ее тон голоса звучал настольно неестественно остро, что было трудно поверить, что он принадлежал этой добродушной девушке. Вот настолько она была зла.

Она была разочарована не только другими ведьмами, но и самой Элоа, как будто они ни заботились ни о чем другом, кроме своих магических исследований.

«Разве так я тебя учила? Магия – причина того, почему мы существуем.»

«Мне это не нравится! Люди умирают! Ну и что, что изучение магии важнее? Так я не приму этого!»

«Ты просто упрямишься.»

Рави, которая вышла в Современность вместе с Элоа чтобы прогуляться, наблюдала, как люди умирали от лап Гомункулусов. После этого она стала бомбардировать своего Мастера тонной вопросов.

«Почему ведьмы не защищают этих слабых людей, когда у них есть такая сила?»

«Почем они отказываются бороться даже тогда, когда трагедия разворачивается прямо на их глазах?»

«Почему они не могут жить во имя человечества?»

Но на все эти вопросы Элоа давала ясный ответ.

«Потому карма ведьм лежит не в этом.»

«Вместо этого, ведьмам следует поднимать свой магический Ранг и достигать пика магии.»

Для Элоа Тиферет, которая также являлась ведьмой, это был наиболее близкий ответ к истине, который вообще можно придумать. Этот ответ она сама узнала от своей предшественницы.

Чтобы достичь нирваны, ведьма должна отринуть все сдерживающее ее в этом мире; чтобы достичь высших царств существования, ведьма должна отрезать все связи, приземляющие ее с этим миром.

«Ведьма должна рисковать всем свои существом, чтобы достичь «неизвестного». Все остальное – просто шелуха.»

Тиферет, которая была известна как самая старомодная среди консервативных ведьма, искренне верила в эту истину.

«И вы так и не поняли?»

Однако, хотя этот ответ был правильным для Элоа, он был ложным для Рави.

Для дитя, которое родилось с чрезвычайно доброй натурой, эта концепция никогда не могла быть принята всерьез. Вот так, услышав, как ее Мастер повторяла те же слова, что и другие ведьмы, она не смогла сдержаться и взорвалась праведной яростью. Но не то, чтобы у нее возникла неприязнь к своей наставнице. Дело было в том, что она настолько любила ее, что пронзившее ее сердце разочарование оказалось слишком невыносимым.

Рави опустила свою голову и начала говорить голосом, как бы пропитанным в собственных слезах.

«Мастер… вы просто трусиха.»

«…Ха?»

«Это просто ваши оправдания! Оправдания! Что плохого в желании защищать невинных?!»

«Рави!»

В то время Элоа даже не потрудилась подумать над смыслом слов Рави. Тогда ее сердце заполнило чувство стыда и злости, но кто мог винить ее? Ее дорогая ученица, та, кто никогда не перечила ее словам, стала ругать ее с упреком за то, что даже невозможно понять.

«Решено! Я буду защищать их своими силами! В отличие от вас, Мастер, я не буду закрывать глаза и притворяться, что ничего не знаю!» — ответила Рави в порыве злости.

В то время Элоа думала, что Рави просто захотелось покритиковать ее.

«Я… защищу всех…»

Но теперь, каждый раз проходя через один и тот же сон, она наконец осознала. Что ее дорогая ученица лишь хотела изменить мировоззрение своей наставницы. Она хотела для своего дорого Мастера, чтобы она открыла свой разум и изменила свой упрямый образ мышления.

Однако тогда Элоа не поняла этого. И она закончила тем, что совершила неисправимую ошибку.

«…Тогда делай что хочешь.»

«…»

Услышав это, Рави еще раз опустила свою голову вниз, и на пол полились капельки воды. После чего она повернулась и ушла, ничего не сказав.

Даже когда Элоа знала, что ее дорогая ученица собиралась уйти, она не остановила ее. А лишь придумала себе оправдание, что им двоим нужно провести некоторое время наедине друг от друга, так как подобная ссора между ними случалось впервые.

Дверь гостиницы с шумом захлопнулась.

Тогда, если бы она знала, что это был последний разговор между ней и ее дорогой ученицей… то она определенно сделала бы другой выбор.

***

Элоа открыла свои глаза.

В ее груди распространилась неприятная, тянущая боль, в то время как липкий пот стек по лбу. Как всегда, когда бы она не проснулась от этого кошмара, ей оказывалось трудно даже сделать вздох.

— Хаах… хаах…

Она отчаянно хвата ртом воздух, как будто ее только что окунули в воду. Используя обе руки, чтобы надавить на свой подбородок и продвинуться к волосам, она сильно натянула их.

Словно птица, которая скрывает себя перьями в преддверие шторма, она свернулась калачиком, пытаясь дистанцироваться себя от шторма эмоций, поражающих ее вплоть до сердца.

— Ахх…

Когда Элоа немного успокоилась, то перевернулась на бок и дотянулась до бутылки с виски, которая являлась вечным компаньоном ее кровати. Однако в ее руке не оказалось ничего.

— Если так подумать…

Наконец она стряхнула с себя оцепенение и вспомнила, что случилось перед своим засыпанием.

Сегодня она пригласила к себе Сиву, и после плотного ужина она напилась… и уснула прямо там, на столе. Но как-то, проснувшись, она оказалась на своей кровати. Что означало, это мужчина самолично перенес ее сюда.

— …

Элоа вышла из своей комнаты. В чем она сейчас испытывала острую нужду, так это в алкоголе и холодном душе.

Снаружи окна она могла наблюдать картину Сеула, приветствующего рассвет. Сквозь многочисленные небоскребы и довольно толстый слой смога… наблюдался свет рассветного солнца, просачивающегося сквозь тьму ночи. Но даже этот теплый свет приближающегося дня оказался не в силах изгнать тьму в ее сердце.

Как говорилось, наиболее мучительное время наступало тогда, когда страдающий просыпается от кошмара. Но для Элоа это время наступало каждый раз, когда она просыпалась от них.

Она взялась за бутылку алкоголя из шкафа и откупорила пробку. Горячий спирт обжег ее горло и протек вплоть до желудка. Когда-то давно она принадлежала к тем людям, который имел отвращение к алкоголю, так как считала, что он отупляет чувства и спутывает разум. Но теперь она жить не может без алкоголя, так как он является ее единственным способом заглушить ноющую боль.

Приготовив себя к новому дню, она заметила одну деталь. Что ее кухонный стол был полностью убран.

— …Понятно, так он прибрался тут…

Она провела рукой по столу. Вся посуда, которую она оставила перед сном, уже была вымыта и разложена на своих местах. Так как было невозможно, чтобы она сделала это сама во время сна, Элоа поняла, что это Сиву постарался.

«Он такой хороший ребенок...»

«И очень добрый.»

Несмотря на их первоначальное недоразумение, этот маленький акт доброты с его стороны повысил оценку Элоа о нем.

Может, потому что она чувствовала себя одиноко, или потому что больше не могла выносить своих страданий, но Элоа призналась в своих чувствах Сиву, носителю сосуда Рави и ее новому ученику. Даже осознавая, настолько глупым было действие того, чтобы обмануть себя мыслями, что эти страдания можно удалить такой простой вещью… она все еще хотела сделать все, что не смогла с Рави, вместе с ним.

– Вшууу!

Однако рассуждения Элоа не продлились долго, потому что она внезапно ощутила слабый, но глубокий всплеск маны.

Следует сказать, что ее чувства всегда были доведены до предела, настолько, что она могла почувствовать даже малейшую вибрацию маны издалека. Магические цепи, находящиеся глубоко под ее кожей и мускул, даже глубже костей, усиливали ее способность чувствовать ману. Вот почему она могла обнаружить ману, даже когда та была очень далеко.

— Что?..

Однако на этот раз мана казалась другой, по сравнению с обычным. Дело в том, что ее источник находился не то чтобы далеко, а наоборот, очень и очень близко. Она могла сделать следующий вывод: эта мана скрывалось чем-то, но так как ее всплеск оказался слишком сильным, мана просочилась сквозь подавитель. Этот всплеск ощущался скорее как вибрация оползня, которую можно почувствовать даже на огромном расстоянии.

На этом моменте хода мыслей Элоа перевела свой взгляд на потолок.

http://erolate.org/book/84/10954