Готовый перевод A Simple Countryside Harem Life in Another World / Простая деревенская жизнь с гаремом в другом мире: Глава 22: Утешение — 4

По просьбе старосты я отправился на поиски в окрестный лес.

И прибыв на место, сразу понял, почему старик обратился именно ко мне.

— Вот здесь. Я наткнулся на это во время рубки дров.

— Ужасное зрелище.

Деревенский дровосек показал мне страшную находку.

Как опытный охотник, я сразу определил: человека растерзал монстр. Причём сожрал заживо.

— Судя по следам когтей и вывороченным деревьям, это работа йети. Эти твари любят использовать древесные стволы вместо дубин.

— Откуда бы зверю с крайнего Севера взяться в наших краях?

Йети.

Человекоподобный монстр, обладающий хитростью малого дитяти и чудовищной физической силой.

Хоть его и называют человекоподобным, по сути это всего лишь смышлёная гигантская обезьяна. До зверолюдей или орков ему далеко, ведь в основе своей он остаётся диким монстром.

Беда в том, что охотиться на него — сущее наказание. Толстая шкура отводит удары клинков, силища непомерная, мозгов хватает на использование орудий, да и в простые капканы он не идёт.

Но почему создание, привыкшее к вечной мерзлоте, спустилось так далеко на юг?

Почуял скорое наступление суровой зимы? До прошлого года таких гостей здесь не бывало.

— Шиан, взгляни-ка на эти лохмотья. Штанина снизу запачкана... Не Гаром ли это был?

— Очень похоже. Он единственный из пропавших, чьё тело до сих пор не нашли.

Этот мужик сгинул больше двух недель назад.

Он мог сложить голову в любой миг, и никто бы не удивился, но вот так встретиться вновь...

— Видать, бежал от наёмников, забрался в глушь да наткнулся на йети. Ну и не повезло же бедолаге.

— Не столько не повезло, сколько сам свою судьбу под откос пустил, — заметил кто-то.

— Ха-ха, и то верно.

Среди собравшихся не нашлось ни одного, кто искренне оплакивал бы Гарома.

Жадный до чужого добра, он безбожно обвешивал односельчан на мельнице и вечно задирал нос по поводу и без.

Я к этому типу тоже тёплых чувств не питал.

«Бросить семью и улепётывать сломя голову? Скатертью дорожка».

Наступи он на горло своей спеси и уйди в укрытие вместе со всеми, как я велел, ничего бы не случилось. Но проклятая гордыня взяла верх: когда нагрянули наёмники, он бросил жену и калеку-дочь на произвол судьбы и дал дёру.

Уважать такого человека как мужчину было выше моих сил.

Так или иначе, он всё же был жителем нашей деревни. Собравшиеся предали останки огню и справили скромную тризну.

Пока горело пламя, кузнец Том, озабоченно поглаживая бороду, негромко обронил:

— Однако худо дело.

— Что такое, дядя Том?

— Монстр отведал человечины. Разве этот йети теперь не повадится ходить к деревне за новой добычей?

Точно такое же предостережение я когда-то слышал от приёмного отца.

Тварь, вкусившая плоть человека, никогда не забудет этот вкус и непременно придёт к людскому жилью снова.

Именно поэтому главная заповедь охотника — никогда не давать чудовищу сожрать себя.

— Вполне возможно. Я возьму эти места под особый дозор.

— С тобой оно спокойнее. Но будь начеку: как бы этот йети не обратился в чанги.

— В чанги?

— Ты охотник и не слыхал? Говорят, злоба и обида сожранного человека вселяются в монстра и заставляют его губить собственных родичей.

Звучало как суеверие из корейских преданий эпохи Чосон, но ведь это был мир меча, магии и чудовищ.

Лично я волшбы ещё не видал, однако слова Тома вовсе не казались пустой выдумкой.

— Но если в душе осталась обида, почему бы не отомстить сожравшему тебя чудовищу, а не терзать невинных близких?

— А разве злоба не вымещается на тех, кто ближе и беззащитнее всего? В общем, ты ведь взял Эльсию в дом? Будь вдвойне осторожен.

— Да, спасибо за совет.

Я не верил в слепые приметы, но к словам кузнеца прислушался со всей серьёзностью.

В этом мире седина на висках была верным признаком житейской мудрости.

«На всякий случай надо поставить вокруг дома сигнальные растяжки».

Вот ведь паршивец: даже умерев, умудрился доставить людям хлопот.

◆   ◆   ◆

— Мама, я есть хочу!

— Клиа, ты ведь только недавно обедала.

— Так я же с Элин бегала, вот живот и подвело! Сладкого хочу! Дай вкусненького!

— Ох... Ладно. Только с Элин поделись.

— Само собой!

Похоже, хандра Сильвии пошла на лад: в голосе зазвучала прежняя живость. Впрочем, дело было не в том, что она справилась с душевной болью — скорее, новые тревоги вытеснили старые. И главной причиной этих тревог был...

— Помощь не требуется?

— Ой!..

— Сильвия?

Вздрогнув, она испуганно пискнула и бросилась прочь, едва завидев меня. Видимо, тот недавний случай всё ещё не давал ей покоя.

— Братец, вы с мамой поругались?

— Нет, просто твой братец кругом виноват.

— Вот как? Братец, а дай сладенького!

Стоило матери скрыться, как Клиа без тени смущения переключилась на меня.

— Сладкого?.. А чего бы тебе хотелось?

— Ну-у... чего-нибудь сладкого, вроде ягод или фруктов!

В глухой деревне разжиться сладким было делом непростым.

А уж о свежих фруктах посреди зимы и заикаться не стоило.

— Яйца в курятнике остались?

— Яйца есть! Наш Золотой Король вчера как раз снёс яичко!

Золотой Король.

Так гордо звали курицу, которую выхаживала Клиа.

— Отлично. Принесёшь братцу парочку?

— Ага-а!

Клиа вприпрыжку помчалась через двор к курятнику.

— А-а-а! Золотой Король, ну поделись яичком!

Судя по донёсшемуся визгу, между девочкой и пернатым королём развернулась нешуточная баталия.

Пока Клиа добывала яйца, я перебрался через реку к пасеке за свежим мёдом.

Стоило мне подойти, как навстречу с гулом вылетела огромная пчела.

З-з-з-з...

— Я только немного медку возьму, не шуми.

Гигантский преунг.

Из диких сородичей этих громадных пчёл мы с Леоном когда-то изловили нескольких рабочих особей и обустроили ульи.

З-з-з-з-з...

Для деревни они были безопасны, но собрать мёд без риска для жизни мог разве что я один.

— Да-да, трудитесь, молодцы.

З-З-З-З-З!

Оставив недовольно гудящих тружениц за спиной, я с полным кувшином вернулся на кухню.

Там меня уже поджидала сияющая Клиа, одержавшая верх над Золотым Королём.

— Хи-хи, братец, вот яйца!

— Молодец, отлично сработала.

Я отделил белки от желтков и принялся взбивать белки в пышную пену.

— Ого-о! Яйцо превратилось в облако!

Бросив щепотку соли, я аккуратно ввёл желтки, перемешал и вылил воздушную массу на разогретую сковороду.

Получившийся пышный омлет-суфле я щедро полил янтарным мёдом гигантских преунгов.

— Держи, попробуй кусочек.

Клиа подцепила угощение вилкой, отправила в рот — и её глаза вспыхнули восторгом:

— Братец, это же объедение! А как эта сладость называется?

— Суфле... впрочем, зови просто преунгов хлеб.

— Преунгов хлеб? Безумно вкусно! Приготовь ещё в следующий раз!

— Ладно-ладно. Только потом зубы почисти обязательно.

— Хорошо-о!

Подхватив тарелку с суфле, Клиа снова усвистала во двор — наверняка побежала угощать Элин.

— Продукты ещё остались.

Яиц хватило ещё на одну порцию, и я взбил второй преунгов хлеб.

Поразмыслив, кому его отнести, я решил порадовать Сильвию.

«Может, хоть немного наладим отношения».

Закончив с готовкой, я принялся искать тёщу.

Однако в доме её не оказалось. Озадаченный, я заглянул к отдыхавшей Хлое:

— Хлоя, а где мама?

— Мама? Наверное, пошла в наш старый дом.

— Туда? Разве там не жили те, кто потерял кров?

— За домом никто не следил, вот он и опустел. С тех пор мама иногда ходит туда прибраться.

— Понятно. Да, кстати, Хлоя, я приготовил сладость. Хочешь попробовать?

— Спасибо, милый, но что-то живот крутит...

В последнее время утренний токсикоз Хлои стал заметно тяжелее.

Сердце сжималось от жалости, что я ничем не мог облегчить её страдания.

— Не переживай за меня, милый. Я только с виду хрупкая, а на самом деле крепкая!

— Спасибо тебе. Ты у меня самая лучшая.

Поцеловав Хлою в губы, я отправился на поиски Сильвии, как она и сказала.

◆   ◆   ◆

«Значит, здесь жила Хлоя до нашей свадьбы».

Я впервые пришёл к старому дому жены, но смотреть тут было особо не на что.

Обычная крестьянская изба с единым пространством — никакой возможности уединиться.

В воздухе до сих пор стоял стойкий запах хлева: скотину здесь явно держали под одной крышей с людьми.

А оттого, что дом пустовал несколько месяцев, запустение казалось ещё горше.

— Шиан?..

— Сильвия, вы здесь.

Увидев меня, Сильвия растерялась и замерла, не зная, куда деваться. Я осторожно перехватил её за запястье, чтобы она снова не дала стрекача.

— Я приготовил для вас сладкое угощение, Сильвия. Давайте сначала поедим, а потом приберёмся вместе.

— Эм... Правда?

Выйдя на крыльцо, Сильвия попробовала воздушный омлет. И её лицо озарилось точно такой же счастливой детской улыбкой, как у Клиа:

— Никогда в жизни не пробовала такого нежного хлеба!

— Строго говоря, это не хлеб. Муки здесь нет вовсе.

— Правда? Но он такой пышный и мягкий...

Она ела с таким упоением, что любому кулинару стало бы тепло на душе.

Глядя на неё, я перевёл взор на полуразвалившуюся избу, в которой Сильвия провела почти всю свою жизнь.

— Значит, вы жили здесь вчетвером с детьми.

— Вчетвером? Ах да, верно...

Пожалуй, думать так было не слишком вежливо, но жилище выглядело откровенно убогим.

С её-то неземной красотой разве не могла она найти толкового мужа и жить в достатке?

Пока я размышлял об этом, не решаясь заговорить, Сильвия задумчиво посмотрела на ветхие стены и тихо произнесла:

— В этом доме я родила всех своих детей.

— Вот как.

— Когда родился первенец, мне казалось, что я держу в руках весь мир.

— ...

— Когда родилась Хлоя, я была счастлива. А когда появилась Клиа... всё стало как-то привычно.

— ...

— Когда умер муж, земля ушла из-под ног. А когда Леона забрали на войну, меня обуял смертный ужас.

— Вам пришлось нелегко.

— Да, было тяжело. Но самым горьким днём для меня стала свадьба Хлои.

— Что?..

Я вздрогнул. Неужели она была против нашего брака?

Однако Сильвия имела в виду совсем другое.

— Я всё время терзаюсь мыслью: не из-за меня ли Хлоя лишилась права выбирать собственную судьбу?

Оказалось, её мучило то, что она вынудила дочь выйти замуж ради спасения семьи.

— Точно так же, как мой покойный муж когда-то сломал жизнь мне... Не поступила ли я так же с Хлоей?

— Что вы хотите этим сказать?

Упоминание тестя снова выбило меня из колеи.

Видя моё искреннее замешательство, Сильвия с грустной улыбкой заговорила:

— Шиан, ты ведь знаешь, что мой муж был сыном прежнего старосты?

— Да, слышал.

Я не так давно стал своим в деревне и мало знал о местных делах, но кое-какие пересуды доходили через дядю Тома.

— Чтобы заполучить меня в жёны, он сплёл целую паутину.

И эту историю мне предстояло услышать впервые.

http://erolate.org/book/898/105826