Глава 83
Выйдя из ворот зала Цяньюань, Чжао Ифэн наткнулся на Цзян Юйшу. Он тихо стоял в полном одиночестве в огромном зале у мраморной лестницы под белой колонной, такой маленький, как капля в океане. Проходившие время от времени мимо придворные поднимали на него взгляды, в которых светились удивление и любопытство.
Цзян Юйшу и сегодня был одет в белые одежды самого простого из возможных покроя. В правой руке он держал свою нефритовую флейту, пояс был вышит бирюзовыми самоцветами. Он особенно выделялся на фоне красных, зеленый и черных одежд придворных. Сердце Чжао Ифэна пропустило удар, когда он вновь увидел юношу в белом. Белый цвет очень точно отражал его чистую и светлую натуру.
Продолжая смотреть на него не отрывая взгляда, Чжао Ифэн шаг за шагом стал спускаться с высокой лестницы, ведущей из зала Цяньюань. Его шаги были твердыми, взгляд напряженным.
Черная официальная одежда, расшитая белым нефритом и красной, как восходящее солнце, вышивкой, поражали своей торжественностью. Яркие цвета резко обращали на себя внимание любого.
Эти краски переливались и были похоже на огонь от вылившейся из жерла вулкана лавы, беспощадно е и безжалостное горение которой подавляло любой боевой дух.
Визуальное воздействие сочетания этих цветов подчеркивало непреодолимость императорской власти, а также указывало на порочность людских сердец во дворце.
Шаг за шагом Чжао Ифэн приближался к Цзян Юйшу, нежно всматриваясь в его красивое лицо. Слабо улыбнувшись от сказал: «Циньюй, ты здесь».
Цзян Юйшу кивнул и спокойно ответил: «Я долго ждал».
«Циньюй, - Чжао Ифэн протянул руку, чтобы взяться за нефритовую флейту в руке Цзян Юйшу и удивленно спросил, - почему Циньюй здесь?»
Рука Цзян Юйшу, державшая Юй Сяо была крепкой, нежной и спокойной, не выдавая ни радости, ни печали ее владельца.
«Императрица позвала меня во дворец, чтобы послушать музыку».
Чжао Ифэн на мгновение сжал руку с флейтой, потом повернулся и посмотрел на него.
Цзян Юйшу не нравился дворец, он не приходил сюда, только если его не приглашали сыграть и спеть. Еще больше он невзлюбил дворец после случая, когда Чжао Цинфэн в прошлый раз поймал его у ворот и наговорил гадостей.
«Молодой господин Циньюй» - это был титул, дарованный когда-то императором. Сейчас он больше не был членом императорской семьи и не имел к ней никакого отношения. Придя во дворец без уважительной причины, если он будет вести себя неосторожно, то может этим нарушить закон.
Очевидно, что приглашение матери-императрицы было весомым основанием для посещения дворца.
Следы утренней росы на его одежде постепенно высыхали, но это не ускользнуло от глаз Чжао Ифэна.
Как долго он уже ждал? Как он мог позволить ему остаться одному?
Нефритовая флейта в их руках вдруг стала тяжелой, мостиком, соединяющим их дружеские узы.
Вдруг Чжао Ифэн ощутил, будто кусок горячего железа застрял у него в горле, он не смог вымолвить ни слова.
«Чжао Ифэн, императрица напоминает тебе не быть резким и сохранять сыновью почтительность», - мягко напомнил ему Цзян Юйшу.
Им вдруг вспомнился срочный приказ отца прошлым вечером явиться на аудиенцию. Мать-императрица задержала Чжао Ифэна на пол пути ко дворцу и наказала больше говорить о сыновьей почтительности. Она умоляла его больше не сталкиваться лицом к лицу с Чжао Цинфэном и не вступать с ним в противостояние.
Чжао Ифэн очнулся от мыслей, словно ото сна: «Прошлой ночью именно Циньюй передал послание моей матери…» Как много Цзян Юйшу знал? Сколько у него было внедренных агентов, тайных шпионов во дворце?
«Ты все-таки вступил в противостояние с Чжао Цинфэном и даже говорил о радости сражения на поле боя», - холодно заметил Цзян Юйшу. «Чжао Ифэн, ты хочешь пойти на войну, чтобы там умереть?»
Он участвовал в войне и получил реальный боевой опыт на западной границе, практически лишился работоспособности в правой руке, его сила уже была не той, что раньше. Он получил признание в армии среди простых солдат, заработал достижения в сражениях, убил множество врагов и бандитов. Высокий статус для него ничего не стоил. Вся императорская власть и богатство были не так хороши, как возможность уничтожить врагов и обучить солдат. Вот, что для него было действительно важным и значимым.
В возрасте 18-ти лет другие принцы и придворные женились и заводили детей, счастливо жили и развлекались. Но ему, Чжао Ифэну, пришлось уйти на западную границу из-за вмешательства в его жизнь его отца, ветренного, одинокого, отославшего его на Запад, чтобы избежать борьбы за власть.
Говорят, что молодость не знает забот, но жизнь Чжао Ифэна кажется фарсом.
Сейчас ему было всего 19, и ему предстояло возглавить двухсоттысячное войско на Восток в войне против японцев. В прошлом ему чинила препятствия Мо Юнь, а сейчас чинит Чжао Цинфэн.
Ему предстояло отправиться в безжизненные земли, где царствовал бескрайний песок, и не гнездились птицы.
Здесь было мало воды и припасов.
Была ли победа возможна? Или это верная неудача? Выживет ли он или умрет?
Было неизвестно…
Чжао Ифэн беспомощно улыбнулся: «Отец попросил меня возглавить двухсоттысячное войско. Тяньво свирепы, смогут ли двести тысяч солдат их победить? Он дал понять, что проверяет меня. Что бы я не сказал, он все равно отправит меня на Восток. Я вот-вот достигну совершеннолетия (в Китае в 20 лет), и мой отец разумно опасается…»
Внезапно Цзян Юйшу перестал следовать за ним и резко остановился. Ветер развивал чернильные волосы, открывая его красивое лицо. Соблазнительность трех лепестков в межбровье делала для Чжао Ифэна эту картину незабываемой, когда он оглянулся и увидел признаки беспокойства на всегда спокойном лице: «Чжао Ифэн, на императорской охоте ты опрометчиво показал свои достоинства и таланты. Я был небрежен и вовремя не предупредил тебя».
Чжао Ифэн тоже остановился и удивленно переспросил: «Императорская охота?»
«Да, императорская охота. Ты был слишком ярок и неосторожно показал свои достоинства перед остальными».
Чжао Ифэн беспомощно покачал головой. Высокопоставленные люди всегда очень подозрительные. Он боялся, что уже с тех самых пор отец стал от него защищаться. Он воспользовался подходящим моментом и отправил его подальше на Восток.
Будучи еще таким молодым, было большой ошибкой так сильно выделяться.
«Если я не поеду, то пошлют второго дядю, а он уже стар…» Жизнь и смерть ходят рука об руку. У императорской семьи было слишком мало родственников, он не мог потерять еще одного.
Послышался тихий вздох.
Что этот вздох означал?
Беспомощность? Испуг? Уязвимость? Или вовсе не это?
Такой холодный и с виду безэмоциональный Чжао Ифэн вздохнул, и этот вздох леденил душу.
В этот миг Цзян Юйшу вдруг почувствовал, что всегда недостаточно хорошо понимал его. В этот момент перед ним был не мужчина в статусе старшего принца, а всего лишь еще юный молодой человек.
Молодой человек, который так же, как и все, со страхом смотрел в будущее.
«Чжао Ифэн, взбодрись!» - когда умирал Цзян Тяньюань, он ободрял его теми же словами. Теперь он сказал их Чжао Ифэну. Постепенно на лице Цзян Юйшу стали появляться признаки еле скрываемого гнева: «Чжао Ифэн! Взбодрись! Взбодрись!
Если ты боишься японских всадников и того, что Мо Юнь усложнит тебе жизнь, то Цзяну не нужно сопровождать тебя в битве за восточные территории! Потому что ты не заслуживаешь быть лучшим другом Цзяна!
Ты не достоин быть моими глазами, чтобы видеть все пейзажи для меня!»
Закончив говорить, он решительно потянул руку, чтобы забрать нефритовую флейту.
Чжао Ифэн не дал ему этого сделать. Сильнее сжав Юй Сяо, он пристально посмотрел в лицо Цзян Юйшу.
Внезапно, он устремился вперед и крепко обнял человека перед собой.
Цзян Юйшу не стал вырываться и позволил себя обнять.
Два сердце, одно слева, другое справа, сильно бились в такт друг другу.
Свежий аромат на какое-то время заставил почувствовать себя непринужденно.
«Циньюй, если ты мой близкий друг, то что мне еще нужно для счастья?» - тихо прошептал ему на ухо Чжао Ифэн.
«Пока ты рядом со мной, кто будет бояться японской армии? А Мо Юню мы и сами усложним жизнь.
Даже если мне придется пойти ради этого против всех, я готов!»
Чжао Ифэн отпустил Цзян Юйшу, его глаза смотрели ласково. Он пошел вперед осторожно, шаг за шагом, стараясь защитить человека идущего позади него.
Чуть погодя Чжао Ифэн сказал: «Я заставлю Мо Юня подчиниться мне и перейти на мою сторону».
Цзян Юйшу ответил: «Я тебе верю!»
Чжао Ифэн продолжил: «Я вернусь живым, стану твоими глазами и увижу для тебя все самые красивые пейзажи».
Цзян Юйшу тихо отозвался: «Я подожду».
Услышав эти слова, Чжао Ифэн громко расхохотался, смело и властно сотрясая небо.
Это был настоящий он: непреклонный, властный, бесстрашный, готовый в любой момент взорваться.
Цзян Юйшу ощущал это всем сердцем, его накрыло чувством сопричастности.
Наконец, Чжао Ифэн довел Цзян Юйшу до дворца императрицы.
Игра на флейте была всего лишь уловкой, на самом деле им было о чем поговорить.
Второй сын Гу Янмэй, который был младшим братом Чжао Ифэна, умер. Теперь императрица могла полагаться только на своего единственного живого дитя, а сейчас его отправляли на Восток, чтобы сражаться с тяньво. Останется ли он в живых или умрет было неизвестно!
Даже из-за малейшей неосторожности мать могла пережить своего сына.
Чжао Ифэн был единственной надеждой Гу Янмэй, всей семьи Гу. Во дворце оставался принц Чжао Цинфэн, который из кожи вон лез, чтобы победить, и государева супруга Мо, которая теперь пользовалась особым расположением.
Запах сандалового дерева разносился по дворцу, но не приносил успокоения Гу Янмэй.
Занимая самое высокое положение в гареме, она, в конце концов, была той, кто вынужден был на кого-то полагаться.
Императорская милость – безжалостная судьба.
http://erolate.org/book/1087/124186
