Пятничным вечером жизнь Драко переворачивается с ног на голову - самым лучшим из возможных способов. Возможно, если бы за тем большим высоким столом он выбрал любое другое место, всё сложилось бы совершенно иначе. Решение сесть напротив Грейнджер, пожалуй, лучшее решение, которое он когда-либо принимал. Возможно, лучшее решение, которое вообще когда-либо принимал кто-либо за всю историю человечества. Она изливает душу рыжей (в скором времени Забини), и хотя её слова предназначены вовсе не для его ушей, он всё равно слышит каждое - громко и отчётливо, словно сам Мерлин вложил их прямо ему в ухо.
— Мне тридцать три, — слышит он, как сокрушается Грейнджер, откидывая непослушный завиток за плечо. — Я мучительно одинока. Боюсь, теперь я уже никогда не стану мамой.
— Я понятия не имела, что ты вообще хочешь быть мамой.
Грейнджер пожимает плечами и делает глоток.
— Может, у меня просто овуляция.
— Почему бы тебе просто не подцепить какого-нибудь горячего волшебника и не решить вопрос? — предлагает подруга. — Тебе необязательно быть замужем, чтобы стать мамой. Не то чтобы тебе была нужна финансовая поддержка, да и желающих помочь тебе растить ребёнка у нас полно. У тебя здесь целая деревня.
Рыжая обводит рукой паб и останавливает взгляд на Драко, который тут же склоняется к Тео, притворяясь очень заинтересованным какой-то чушью, которую тот с Поттером шепчут друг другу. Его слишком занимает проблема Грейнджер, чтобы обращать на это внимание. Просто ему совершенно не хотелось, чтобы его поймали за подслушиванием.
— Вокруг полно завидных холостяков, — чуть громче говорит Джинни. — Любой из них был бы счастлив уйти домой с тобой.
Драко клянётся, что чувствует на себе чужие взгляды - как минимум один. Может, даже два. Он не может перестать думать о том, что Грейнджер овулирует, и о том, что это может значить.
— Я бы предложила сперму Блейза, — с лукавой улыбкой говорит Рыжеволосая, и внимание Драко мгновенно переключается на неё, — но боюсь, это создаст неловкость для всех наших будущих детей.
Он с облегчением выдыхает. От одной мысли о Грейнджер, беременной ребёнком Блейза, желудок сводит от ревности. Но сама мысль о ней беременной действует на него совершенно иначе. На самом деле, чем больше он об этом думает, тем сильнее убеждается, что, когда встанет, ему придётся наложить на брюки чары иллюзии. Представить её такой - раскрасневшейся, сияющей, с его ребёнком внутри; представить, как именно она забеременеет, - заставляет его содрогаться, едва не стонать. И дело вовсе не в том, что Драко никогда не думал о ней во время дрочки. На самом деле она - главная героиня всех его фантазий из личного банка извращений. Просто Драко никогда ещё не кончал внутрь. Возможно, это старомодно, особенно в свете новых технологий и зелий и даже маггловских средств контрацепции, но он никогда такого не делал. Его воспитывали с мыслью, что нужно ждать.
— Я не стану говорить тебе вообще воздерживаться от секса, — сказал ему отец, когда Драко было пятнадцать. — Но было бы неблагоразумно… заканчивать свои дела внутрь ведьмы, которая не является твоей женой.
И это намертво засело у него в голове.
Но теперь Драко тридцать два. Он свободен, а все возможные договорённости о помолвке давно развалились. И только сейчас его осеняет: теоретически он может кончить внутрь кого-нибудь. Например, в Грейнджер.
И стоит ему об этом подумать, как он уже не способен прекратить представлять это - до мельчайших подробностей. Представлять, что он почувствует. Представлять, как сперма будет выглядеть, вытекая из неё. Блядь.
Одной этой мысли хватает, чтобы он извинился перед компанией, всё-таки наложил чары иллюзии и заперся в кабинке туалета.
К счастью, там никого нет. Никто не услышит его тяжёлое дыхание, звук ладони, скользящей по члену, или последний хриплый стон с именем Грейнджер, когда он изливается себе на руку, на пол и немного на брюки.
Приведя себя в порядок и снова обретя самообладание, Драко готовится вернуться к компании и встретиться лицом к лицу с Грейнджер после того, что только что сделал.
Подходя к столу, он встречается с ней взглядом, и она слегка улыбается. Он не может не улыбнуться в ответ, увидев, как прищуриваются её тёплые золотистые глаза и как соблазнительно изгибаются её губы. Драко мог бы написать эссе за эссе, сонет за сонетом о форме губ Грейнджер. Она сидит одна: Джинни теперь устроилась на коленях Блейза, а Пэнси с Дафной живут в своём собственном мире.
Он некоторое время изучает Грейнджер, отмечая довольный румянец на её щеках, когда он садится рядом, и то, как она нервно покусывает нижнюю губу.
Он почти уверен, что она всё ещё думает об этом - о возможности никогда не найти мужчину, который захочет сделать её беременной. И сам не понимает, как выпаливает нечто, вероятно, совершенно безумное, но в этот момент кажущееся ему вполне разумным предложением.
— Можешь взять моё, — говорит Драко. — Ну… если хочешь.
Наверняка Малфой не имеет в виду то, что ей кажется.
Гермиона моргает.
— Твоё… что именно?
Его зрачки огромны, и она не уверена, связано ли это с тусклым освещением паба или с чем-то ещё. Другие могли бы этого не заметить, но она замечает, потому что Гермиона потратила неприлично много времени, изучая его глаза. Они сами по себе - загадка. Иногда серые, иногда серебристые, иногда в них проступают тёмно-синие крапинки - всё зависит от освещения. Она готова поклясться, что, когда он смотрит на неё, они меняют цвет.
Малфой проводит кончиком языка по губам и наклоняется к ней ближе.
— Моё семя, — тихо произносит он, звуча слегка безумно. — Всё до последней капли. Я сделаю тебя беременной. Сделаю тебя мамой.
На секунду Гермиона забывает, как дышать, а сердце срывается в галоп от того, как он на неё смотрит: прямо, не отрываясь, словно кроме неё в мире больше никого нет.
Он что, нажрался? Потому что, если она ничего не путает, Драко Малфой только что предложил заделать ей ребёнка.
Она косится на единственную пинту эля, которую он потягивал весь вечер. В ней всё ещё больше половины.
Когда он вернулся после того, как куда-то сорвался, он шёл совершенно нормально. Значит, он не пьян. Может, под чем-то другим? Под действием какого-нибудь зелья или…
— Я совершенно трезв, Грейнджер, — говорит он так, будто прочитал её мысли. — Я слышал, что ты сказала Джинни. — Его кадык дёргается. — И я говорю, что готов помочь. Что хочу помочь.
Пульс продолжает стучать в нежном месте между ног, там, где она больше всего хочет его.
— Просто скажи слово, и я дам тебе всё, что нужно.
— Твою сперму? — спрашивает она, и голос слегка срывается. В её тоне слышится лёгкая насмешка - она проверяет, насколько серьёзно он это предлагает.
Он даже не моргает.
— Да. Для начала.
Гермиона скрещивает ноги, сжимая бёдра, чтобы хоть немного унять ноющее чувство.
Она всегда считала сперму Малфоя запретным ресурсом, который берегут для правильной чистокровной жены. Но он ведь тоже никогда не был женат. Насколько ей известно, после того как его отношения с Асторией сошли на нет примерно в то же время, что и её отношения с Роном, он даже ни с кем не встречался.
А теперь он смотрит на неё так, словно она лакомство, которое он собирается съесть.
Она не может отрицать, что не думала о том, каково было бы переспать с ним. Но в основном это были мимолётные фантазии - например, когда ей нужно было быстро кончить или заснуть. И да, в этих фантазиях он глубоко прижимался к её шейке матки, оставляя свои бесценные капли внутри неё.
— Я… — начинает она и сглатывает. — Всё это как-то внезапно. А что, если ты передумаешь?
Малфой ласково усмехается и уже качает головой.
— Кажется, ты не понимаешь, Грейнджер, — говорит он, наклоняясь ближе и доверительно шепча: — Мне пришлось только что сбросить напряжение, из-за одной мысли о том, что ты носишь моего ребёнка.
— Что? — Её брови взлетают вверх от недоверия, вместе с тоном голоса.
— Здесь?
Когда он кивает, она понимает, что должна бы возмутиться. Он не только подслушивал их разговор, но ещё и дрочил в туалете паба, думая о ней.
Но она совсем не злится. Соски затвердели. Между ног покалывает, пульсируя в такт сердцу.
— Ты кончил? — тихо спрашивает она в ответ.
Он прикусывает губу, а затем отпускает её.
— Да.
— Какая жалость, — задыхается она. — Это должно было оказаться во мне.
Его глаза становятся тёмными, почти расплавленными.
— Правда должно?
Она кивает, неровно выдыхая.
— Да.
Малфой выглядит не менее безумным, чем она сама, и наклоняется ближе, чтобы прошептать: — В следующий раз так и будет.
Боги, да.
— Это не случится сразу, — считает нужным объяснить она. — Я принимаю зелье.
— Ничего страшного. Можно потренироваться.
Их губы практически соприкасаются, и хотя они всё ещё шепчутся, Гермиона внезапно понимает, что все за столом неотрывно за ними наблюдают. У кого-то бокалы замерли на полпути ко рту, а на лицах играют либо насмешливые, либо раздражённые улыбки.
— Снимите комнату, — фыркает Пэнси, и остальные дружно с ней соглашаются, а Джинни выглядит особенно довольной собой.
Но ведь правда. Им стоит снять комнату. Гермионе очень, очень хочется снять комнату.
И вот она уже встаёт, тянет его за руку, и всё её тело покалывает, пока она на нетвёрдых ногах ведёт его к камину.
Едва они оказываются в её гостиной, она прижимает его к стене, положив ладонь на выпирающий бугор под брюками. Он твёрдый, до безумия твёрдый, и от этого они оба задыхаются, а он наклоняется, чтобы поцеловать её.
Она обвивает руками его шею, а он подхватывает её и несёт по коридору. Он бывал у неё в квартире достаточно раз, чтобы знать, где спальня.
Положив её на кровать, он на мгновение отступает и просто смотрит на неё. Она смотрит на него заворожённо, а затем её взгляд опускается к выпуклости на его брюках.
Она вскакивает на колени, хватает его за пояс и почти лихорадочно тянет к себе, отчаянно желая добраться до его члена.
Освободив его, она довольно вздыхает, наклоняется и целует блестящую головку, проводит языком вокруг набухшего члена, наслаждаясь звуком, который он издаёт, когда она принимает его так глубоко, как только может.
— Если ты не остановишься, то сперма окажется у тебя во рту, и какой в этом будет смысл? — голос у него хриплый, дразнящий, но его слова напоминают ей, насколько сильно она хочет почувствовать, как он кончит глубоко внутри неё, в том влажном, сжимающемся месте между ног.
В следующую секунду она уже лежит на спине, трусики валяются где-то на полу, а юбка задралась до бёдер.
Его язык горячий и влажный, он стонет что-то, чего она не может разобрать, прямо ей между ног, а кончиком языка обводит вокруг её клитора то, что она может принять лишь за его инициалы.
— Дра… Драко, — удаётся ей простонать. — Я такая пустая. Пожалуйста, наполни меня.
А затем он оказывается на коленях между её ног, избавляясь от остатков одежды.
Его член направлен прямо на неё - длинный, толстый, пульсирующий в такт каждому удару сердца и оставляющий капли на её нижней части живота.
— Не могу поверить, что ты позволяешь мне трахнуть тебя, — выдыхает он, медленно окидывая взглядом её тело.
В его глазах жар и какое-то безумие. Она представляет, что сама выглядит примерно так же.
— Мы действительно это делаем? Я имею в виду… ты правда хочешь этого со мной?
Она почти извивается от нетерпения. — Пожалуйста.
И он опускает бёдра, дразня её вход набухшей головкой, прежде чем входит внутрь, издавая протяжный низкий стон, растягивая её.
— Блядь, — выдыхает она, подтягивая колени, позволяя ему проникнуть глубже. — Ты такой большой. Я чувствую себя такой… наполненной.
На мгновение он не двигается, позволяя ей привыкнуть, полностью погрузившись в неё.
Он касается губами её плеча, просто вдыхая её запах.
Её внутренние мышцы сжимаются вокруг него, и он шипит сквозь зубы.
— Мне нужна минута, иначе всё закончится слишком быстро.
Гермиона снова сжимает его, и он понимает намёк - ей плевать, насколько быстро всё закончится. Он медленно выходит, а затем резко толкается обратно, вдавливаясь в неё.
Ему хватает всего нескольких движений, чтобы жгучий жар оргазма начал нарастать, и каждое влажное скольжение приближает её к краю.
— О боги, Драко. Я сейчас—
— Да, — шепчет он. — Да.
И она кончает, её мышцы судорожно сжимаются и пульсируют вокруг его члена.
— Ты готова, любимая? — сквозь зубы спрашивает он. — Готова почувствовать, как сильно я кончу для тебя? Будет много. Как думаешь, твоя сладкая маленькая киска всё выдержит?
— Да, Драко. Пожалуйста. Сделай меня мамочкой.
— Блядь, да, — стонет он, и она чувствует это: горячие пульсирующие толчки глубоко внутри неё, именно там, где ей это нужно.
— Боги, Драко, — стонет Гермиона. — Я чувствую, как ты пульсируешь.
Его бёдра бессвязно дёргаются, пока он наполняет её, а она намеренно запоминает звуки, которые он издаёт во время оргазма: низкие стоны её имени, ругательства, просачивающиеся сквозь стиснутые зубы, и наконец вздох, когда он перестаёт двигаться, всё ещё оставаясь внутри неё.
Он наклоняется и прижимается губами к её губам, и в этот момент ей кажется, что никогда в жизни она не была ни с кем настолько близка.
— Прекрати принимать зелье, Грейнджер.
— Теперь он говорит почти бессвязно, слова вылетают из его рта в безумном порядке. — Я позабочусь о тебе. Буду трахать тебя, держать наполненной. Любить тебя. Быть рядом на каждом шагу. До конца наших жизней.
Её глаза широко распахиваются, и она не может сдержать недоверчивый, но счастливый и совершенно безумный смех.
— Ты… ты сейчас предлагаешь мне выйти за тебя?
Он замирает, его взгляд быстро мечется между её глазами, а рассудок понемногу возвращается.
— Да, — серьёзно отвечает он. — Но… наверное, для начала мне стоит пригласить тебя на свидание.
Гермиона снова смеётся и целует его до тех пор, пока он снова не становится твёрдым. Затем обвивает ногами его бёдра и принимает всё, что он ей предлагает.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://erolate.org/book/13/271
Готово:
