В квартире было тихо, но не бесшумно. За окнами продолжал дышать Нью-Йорк: между зданиями отдавались эхом гудки такси, где-то в центре нарастали и затихали сирены, а сквозь пол едва ощутимо вибрировал гул подземки. В доме напротив светились сотни окон — желтых и белых, и за каждым угадывался крошечный фрагмент чьей-то чужой жизни.
В самой же квартире царил полумрак. Единственная лампа у дивана очерчивала теплый круг света в гостиной, оставляя углы в тени. Телевизор был выключен, и его темный экран отражал комнату, словно черное зеркало. На кухонном столе рядом со стопкой нераспечатанных писем стояла недопитая чашка кофе. Из узкой щели в окне проникал холодный воздух, несущий далекие запахи дождя, бетона и уличной еды, и шторы слегка колыхались от каждого сквозняка. С высоты двадцатого с лишним этажа город казался почти умиротворенным. Почти.
Внизу по проспектам светящимися реками стремились потоки фар. По тротуарам спешили люди, превращаясь под уличными фонарями в крошечные, исчезающие силуэты. Где-то неподалеку кто-то громко расхохотался. Залакала собака. Автомобильная сигнализация звякнула дважды и смолкла. Сама же квартира будто зависла над всем этим бушующим миром — маленькая, тихая комната среди миллионов людей, которые никогда и не узнают о ее существовании.
. . . .
Питер скользнул через окно, стараясь не издать ни звука. Спрыгнув с подоконника на пол, он на мгновение замер, давая глазам привыкнуть к темноте, а затем тихо пошел по коридору, едва слышно ступая по полу, пока из окна за спиной доносился далекий шум Нью-Йорка.
Из узкой щели неплотно прикрытой двери спальни пробивался слабый тусклый свет, отбрасывая тонкое полосы на темный коридор. Питер приближался медленно и осторожно, стараясь шагать как можно тише. У самого порога он остановился, наклонился и заглянул в проем, оглядывая комнату так, словно проверял, все ли оставалось ровно в том виде, в каком он это оставил. Какое-то время он просто стоял там, вслушиваясь в тишину.
В спальне Питер увидел её: она сидела, прислонившись к спинке кровати, с раскрытой книгой в руках. Рыжие волосы свободно упали на одно плечо, ловя слабый свет, проникавший в комнату. Её глаза медленно скользили по строчкам, но без особого внимания — она уже давно не читала. Слова превратились лишь в способ занять взгляд и хоть как-то скоротать минуты. Она ждала. Ждала его. Ждала, когда он вернется.
Глядя на нее, Питер почувствовал, как внутри что-то тихо встрепенулось. Уголок его рта дернулся в подобии улыбки. Прошло так много времени — так много, что порой казалось, будто вечность прошла с тех пор, как он знал, каково это — возвращаться домой к кому-то. Обычно его встречала лишь пустота. Тихая квартира. Холодная неподвижность комнат, которым было абсолютно всё равно, пришел он или ушел. Но сегодня все было иначе. Его кто-то ждал. Кто-то не спал, держа в руках книгу, просто потому что ждал его возвращения. И отчего-то осознание этой простой истины отозвалось в нем гораздо сильнее, чем он ожидал.
Питер стянул с лица маску и замер у самого входа в спальню. Какое-то время он просто стоял, слегка прикусиви губу, словно подбирая нужные слова, а затем сделал шаг внутрь:
— Привет.
Джин оторвала взгляд от книги. Ее зеленые глаза встретились с его взглядом, и в них мелькнуло что-то теплое — улыбка, так и не коснувшаяся губ.
— Привет.
Питер прислонился плечом к дверному косяку и слегка кивнул:
— Не спится?
— Я... — Джин запнулась. Ответ вроде бы напрашивался сам собой, но мысли на мгновение спутались, и она мельком взглянула на книгу в своих руках. — ...вообще-то зачиталась. Уж полночь миновала?
Питер удивленно приподнял бровь:
— Ага... — протянул он, глянув в сторону окна. — Забыла про время.
— Вот именно.
Ответ прозвучал слишком уж поспешно. Питер слегка наклонил голову, разглядывая её. В том, как она это произнесла, кролысь что-то неуловимое, чему он не мог дать объяснений, но допытываться не стал:
— Ладно, я в душ.
— Хорошо.
Джин кивнула и мягко, едва заметно улыбнулась. Питер оттолкнулся от дверного косяка и направился к ванной.
На ходу он начал снимать элементы костюма Человека-паука, в котором провёл всю ночь. Сначала перчатки, затем ботинки — он бесшумно сбрасывал их по пути. Остальная часть костюма отправилась туда же, едва он переступил порог ванной и привычная ткань наконец соскользнула с плеч. Он вошел, захлопнул за собой дверь и повернул ключ в замке. Впервые за эту ночь Питер позволил себе перевести дух.
. . . .
Через несколько минут Питер вышел из ванной в безразмерной белой футболке и темно-синих спортивных штанах. Его волосы оставались влажными, и, проведя по ним рукой, он зачесал назад неслухняные кудри, спадавшие на лоб. Он пошел по тускло освещенному коридору обратно к спальне.
Квартира не отличалась ни большими размерами, ни роскошью. По нью-йоркским меркам она была скромной, почти тесной: гостиная и кухня объединялись в единое пространство, а дополняли их совмещенный санузел, одна спальня и еще одна комната, которую Питер приспособил под мастерскую.
Войдя в спальню, он остановился. Джин стояла у окна. На ней был серый свитер, свободно висевший на фигуре и доходивший до середины бедра, и спортивные штаны почти такого же цвета, как у него. Она слегка скрестила руки на груди и прислонилась к стене у окна, глядя на лежащий внизу город. Огни Нью-Йорка слабо отражались в стекле, освещая одну сторону ее лица.
Питер остался на месте, тихо наблюдая за ней. В выражении ее лица было что-то странно умиротворенное, но за этим спокойствием угадывалась печаль, которую он не мог не заметить.
. . . .
Прошел почти месяц с тех пор, как Джин поселилась у него.
Около месяца назад Питер восстанавливался после травм и временно отошел от дел Человека-паука. Ему предоставили время на лечение — время, которое он мог бы потратить на простое ожидание, пока тело придет в норму. Вместо этого он занялся работой. Но не в качестве Человека-паука, а за столом в своей импровизированной мастерской, среди компьютерных мониторов и файлов, разыскивая единственного человека, который спас ему жизнь, а затем испарился.
Джин Грей.
Он начал с больницы. Оттуда Питер изучил все доступные записи, какие только смог найти, сопоставляя данные камер наблюдения, дорожных камер, автобусных остановок и станций. Он отслеживал каждый возможный маршрут, ведущий из города, в поисках хоть малейшего ее следа. Потому что Питер знал то, чего не знала Джин.
Когда Метцгер сбежал и Питер понял, что тот все еще жив, он осознал, что опасность не миновала. Не для Джин. Метцгера нужно было остановить, и Питер убедил себя, что есть лишь один способ найти его — сначала найти Джин Грей. По крайней мере, так ему казалось.
Часы сменялись днями, а дни — неделями. К тому времени Питер уже полностью оправился. Однако большую часть времени он по-прежнему проводил в своей мастерской, сгорбившись перед свечением нескольких мониторов. На них по бесконечному кругу крутились видеозаписи: улицы, перекрестки, автобусные остановки, железнодорожные станции, камеры наблюдения. Он искал до тех пор, пока не начинали болеть глаза, проверяя каждую ниточку, какую только удавалось найти. И все равно ничего. Джин Грей просто исчезла. Словно ее и не существовало вовсе, за исключением того короткого следа, который она оставила после себя.
А потом, спустя несколько недель, в его входную дверь постучали. Никого не ожидая, он оттолкнулся от письменного стола и пошёл отпирать, а когда открыл дверь, то на мгновение лишился дара речи от увиденного. Сначала пришло удивление, а вслед за ним — облегчение. После долгих недель поисков Питер и представить себе не мог, что Джин найдет его сама, но она стояла прямо на его пороге. На ней было то, чему она, кажется, отдавала наибольшее предпочтение, — свободная куртка оверсайз с надвинутым на голову капюшоном, скрывавшим большую часть лица в тени. И всё же Питер смог разглядеть достаточно, чтобы понять: выглядит она хорошо, даже лучше, чем он ожидал с учётом всего случившегося.
Несколько секунд оба молчали. Питер просто стоял и разглядывал её, пытаясь убедить себя в том, что она действительно находится перед ним.
Наконец Джин нарушила тишину:
— Можно войти?
Ее голос звучал сухо, почти буднично. Словно она не пропадала неделями без следа. Словно Питер не провел все эти недели в ее поисках. Он посмотрит на нее еще мгновение, прежде чем отступить в сторону.
. . . .
— Ты как?
Голос Джин вернул Питера в реальность. Он поднял глаза и увидел, что она смотрит на него со нескрываемой тревогой. Отоидя от окна, она медленно приблизилась и остановилась на расстоянии вытянутой руки, скрестив руки на груди и не сводя с него зеленых глаз.
Питер покачал головой:
— Все в порядке.
— Там что-то произошло?
— Ничего такого, с чем бы я не справился.
Джин вглядывалась в него некоторое время и, судя по всему, решив не спорить, слегка кивнула, после чего повернулась к кровати:
— Дaже Человеку-пауку нужна помощь, Питер, — она оглянулась на него. — Это меньшее...
— Я знаю. Просто... — Питер вздохнул, проводя рукой по влажным волосам. — Я не могу так рисковать. Не могу подставлять тебя. Метцгер все еще где-то там и ищет тебя, и самое худшее — мы понятия не имеем, где он. Может, он уже знает, что ты здесь, и просто ждет...
Договорить ему не удалось. Джин в мгновение ока преодолела разделявшее их небольшое расстояние и прижала ладонь к его губам, обрывая фразу до того, как его мысли окончательно ушли в крутое пике:
— Питер.
Она произнесла его имя твердо, но с нежностью. Ее рука оставалась на его губах, пока она смотрела ему прямо в глаза:
— Помни: я могу за себя постоять. Тебе не нужно переживать за меня каждый раз, когда я выхожу на улицу. — Она сделала паузу. — А теперь кивни, если понял.
Питер помедлил секунду, а затем неохотно кивнул. Джин слегка опустила руку:
— И уж тем более тебе не нужно приглядывать за мной, когда ты на дежурстве.
Глаза Питера округлились. Джин тихо и сухо усмехнулась, глядя на его реакцию:
— Не думаю, что это совпадение: Человек-паук совершенно случайно пролетает мимо каждый раз, когда я куда-то иду.
Питер тут же попытался возразить, однако все, что у него вышло — лишь глухой бубнеж из-под ладони Джин. Выражение ее лица оставалось абсолютно невозмутимым. Питер недовольно уставился на нее, а она лишь слабо улыбнулась. Наконец ему удалось нормально вдохнуть, радуясь, что рот освободили.
Джин отвернулась — так, словно ее неожиданно смутило происходящее, — и произнесла с нарочитой запинкой:
— Раз уж мы оба все равно не спим...
Она сделала паузу.
— Мороженое? — перебил Питер.
Губы Джин расплылись в улыбке, которая становилась все широкой, пока она снова переводила на него взгляд:
— Раз уж ты сам предложил.
Питер просчитал это еще издалека. В тот самый миг, когда он застал ее не спящей по возвращении, он уже точно знал, к чему всё идет. Он не удержался от тихого смешка, покачал головой и наконец кивнул:
— Одно мятное и одно шоколадное?
— Одно мятное и одно шоколадное, — эхом повторила за ним Джин, энтузиастично кивнув.
Питер улыбнулся. Он знал, что валится с ног от усталости после всей этой ночи в маске Человека-паука. Еще пару мгновений назад каждая мышца его тела буквально выла от напряжения. Мысли путались, конечности казались налитыми свинцом, и единственным его желанием было уснуть. Но почему-то каждый раз, когда дело касалось Джин Грей, вся усталость куда-то улетучивалась — будто тело напрочь забывало о том, как сильно оно измотано.
И сегодня ночью Питер был совсем не против.
http://erolate.org/book/295/39664
Готово:
