Прошла ровно неделя с того дня, когда Акира в последний раз стоял во дворе облезлого дома в Нягамихаре и смотрел на свежие окурки под балконом Янико. За эти семь дней дом изменился сильнее, чем за предыдущие несколько лет своего существования.
Строительная бригада, которую Акира нанял через проверенного подрядчика, работала быстро, молча и без лишних вопросов. Старые ржавые трубы, которые когда-то протекали в самых неожиданных местах, были полностью заменены. Стены, покрытые слоями никотинового налёта и неизвестно чего ещё, сначало тщательно зачистили, а потом покрасили в светлые, почти стерильные тона. Ванные комнаты, которые раньше больше напоминали заброшенные душевые в старом спортзале, получили новую сантехнику, плитку и нормальную вентиляцию. Коридоры перестали скрипеть под ногами. Перила на лестнице больше не шатались. Даже воздух внутри дома стал другим — меньше сырости, меньше затхлости, меньше того тяжёлого табачного флёра, который раньше въедался в одежду с первого шага.
Акира лично утверждал каждую позицию в смете. Он мог бы сэкономить. Мог бы выбрать более дешёвые материалы, менее квалифицированных рабочих, сократить сроки. Но не стал.
Он действительно любил кошкодевочек. Ему нравились их уши, хвосты, манера говорить, их странные привычки и ещё более странные зависимости. Ему хотелось, чтобы со временем они начали подчиняться ему не из страха, а потому что именно он стал единственным стабильным источником того, в чём они нуждались.
Но прежде всего Акира Мицухара оставался бизнесменом. А бизнесмен понимает простую вещь: экономить на качестве жилья — это не экономия, а отложенные убытки. Ремонт был инвестицией. В будущем этот дом должен был приносить не только личное удовлетворение, но и вполне конкретный доход. Чистые стены, работающая сантехника и отсутствие постоянных жалоб — всё это повышало ценность объекта.
Поэтому он не скупился.
Срок оплаты аренды подошёл в точности по календарю. Акира мог бы спокойно отправить одного из своих менеджеров с пачкой квитанций и указанием «просто собрать деньги и не задавать лишних вопросов». Но не стал. Он сел в машину сам.
Утро было пасмурным, воздух влажным. Когда Акира припарковался у дома, двор выглядел уже совсем иначе. Земля больше не была усыпана окурками сплошным ковром. Кто-то регулярно подметал. Урны стояли на своих местах и даже были относительно заполнены, а не переполнены. Стены дома светились новой краской. Из открытых окон доносились обычные звуки жизни, а не постоянный запах гари.
Он начал обход с комнаты Каоруко и Аруко.
Каоруко открыла дверь быстро, будто ждала. На ней была простая, но чистая домашняя одежда, волосы собраны, уши стояли ровно. В комнате пахло стиральным порошком и чем-то лёгким, цветочным. Аруко сидела на диване с бутылкой в руках, но выглядела чуть менее разбитой, чем раньше.
— Хозяин-сан, — Каоруко слегка поклонилась с фирменной полуулыбкой. — Как раз вовремя. Деньги собрали.
Она протянула конверт. Акира взял его, быстро проверил содержимое и кивнул.
— Ремонт оценили?
— Очень даже, — ответила Каоруко. — Вода теперь нормально течёт, стены не отваливаются. Даже Аруко сказала, что в ванной теперь не страшно находиться. Правда, сказала это примерно на третий день, когда уже немного протрезвела.
Аруко лениво махнула рукой из глубины комнаты, не поднимая головы.
Акира коротко поблагодарил и перешёл к следующей двери.
Хамеко открыла не сразу. Когда дверь всё-таки сдвинулась, из темноты комнаты выглянуло сонное лицо под капюшоном огромной худи. Глаза были полуприкрыты, уши торчали в разные стороны.
— А… уже время? — пробормотала она хриплым голосом. — Я почти забыла.
Она сунула ему в руки мятый конверт, зевнула и добавила:
— За воду спасибо. Раньше она то шла, то нет. Теперь хотя бы стабильно. Можно снова стримить, не боясь, что в самый интересный момент отключат.
Акира кивнул и закрыл дверь за собой.
Якуко встретила его уже полностью одетой и собранной. Она вежливо поклонилась, передала деньги и тихо сказала:
— Спасибо за ремонт. В доме действительно стало легче дышать. И… за предыдущие сигареты тоже. Я не забыла.
Её взгляд был спокойным, но внимательным. Акира отметил про себя, что эта кошка наблюдает за ним не меньше, чем он за ними.
Оставалась последняя дверь.
Комната Янико.
Акира остановился перед ней и прислушался. Изнутри доносились странные звуки — не совсем плач и не совсем стон. Скорее надрывное, сбивчивое бормотание, перемежающееся тяжёлыми вздохами. Иногда слышалось тихое «няяя…», растянутое и почти болезненное.
Он постучал два раза.
Ответа не последовало. Только звуки стали чуть громче.
Акира постучал ещё раз, уже твёрже.
Дверь распахнулась резко, почти с грохотом. Янико стояла на пороге. Волосы были растрёпаны ещё сильнее обычного, глаза красные, с тёмными кругами. Футболка сисела на одном плече, хвост беспокойно метался из стороны в сторону. Уши были прижаты к голове. Вся она дрожала мелкой, нервной дрожью.
Увидев его, она не дала произнести ни слова. Схватила обеими руками за рукав пиджака и с неожиданной силой втянула внутрь комнаты, одновременно опускаясь на колени прямо на пол.
— Сигарету… — голос сорвался на хрип. — Няяя, дай сигарету… пожалуйста… я всё… всё скурила… заначки кончились ещё вчера… я уже на стену лезу… руки трясутся… голова… няяя, хозяин, хоть одну… одну всего…
Она вцепилась в его одежду так, будто от этого зависела жизнь, и подняла на него полные отчаяния глаза. Зрачки были расширены. Дыхание сбивчивое. На лбу выступил пот.
Акира молча осмотрел комнату через её плечо.
Всего неделю назад здесь закончили ремонт. Светлые стены, новый пол, чистые подоконники, свежая краска, которая ещё совсем недавно пахла растворителем. Сейчас по полу снова валялись окурки — десятки, если не сотни. На подоконнике громоздились пустые пачки, смятые фильтры, какие-то обрывки бумаги. Пепельницы были переполнены до краёв и просто оставлены на полу. Воздух стоял тяжёлый, густой, пропитанный застоявшимся дымом и чем-то ещё, сладковато-горьким. Янико явно не притронулась ни к швабре, ни к мусорному пакету с тех пор, как строители ушли.
Он медленно перевёл взгляд вниз.
Кошкодевушка стояла перед ним на коленях, дрожа, вцепившись в ткань его пиджака, и продолжала бормотать одно и то же, уже почти без связности.
— Пожалуйста… няяя… я больше не могу… дай… я потом уберу… честно… только сигарету…
Акира смотрел на неё долго и молча. В голове медленно, почти холодно складывалась одна мысль.
Эту кошечку определённо стоит воспитать.
http://erolate.org/book/419/38187
Готово:
