Итачи вышел из тени скалы, чёрный плащ мягко колыхнулся на раскалённом ветру пустыни. Сая и Сана замерли в десяти метрах, мгновенно отреагировав: Сая вскинула кунай, её голубые хвосты резко качнулись, рваные края красно-фиолетового кимоно затрепетали, как крылья разъярённой птицы. Сана отступила на шаг, пальцы сжали свиток фуиндзюцу, светло-фиолетовая коса хлестнула по спине, браслеты на запястьях тихо звякнули.
— Кто ты? — выплюнула Сая, голос ледяной, с садистской насмешкой. — Это наша миссия. Исчезни, пока я не разрезала тебя на ленточки.
Сана промолчала, но серые глаза сузились в щёлки, тело напряглось, готовое к прыжку.
Итачи не произнёс ни слова. Шаринган вспыхнул алым, и гендзюцу накрыло их двоих — тонко, неотвратимо, как паутина, которую не разорвать. Реальность растворилась: мёртвый лагерь бандитов исчез, сменившись прохладной пещерой в скале — полумрак, мягкий песок под ногами, воздух густой от мускусного запаха желания, навязанного иллюзией. Слухи о этих двоих — садистках, ломающих пленных в допросах, наслаждающихся криками боли и сломанными душами — холодно всплыли в его сознании. Они заслужили зеркало: потерю контроля, предательство собственного тела, но с наслаждением, которое гендзюцу превратило в невыносимый огонь.
Сая первой почувствовала жар — внезапный, раздирающий. Колени подогнулись, кунай выпал из ослабевших пальцев.
— Что... это за... — выдохнула она, голос дрогнул, щёки вспыхнули румянцем. Тело предало: соски напряглись под корсетом, между бёдер хлынула горячая влага. — Нет... я не... хочу...
Сана пошатнулась, браслеты звякнули громче. Её серые глаза затуманились, дыхание сбилось — полные груди тяжело поднялись, вагина пульсировала пустотой, требуя заполнения.
— Останови... это... — прошептала она, но слова утонули в стоне, когда ноги сами понесли её вперёд.
Итачи сформировал печати: Каге Буншин но Дзюцу. Клоны отделились — точные копии, идентичные до мельчайших деталей: те же холодные глаза, те же мускулистые тела, члены твёрдые, венозные, головки блестящие от предэякулята. Они двигались синхронно, как единый организм — безжалостные, точные, доминирующие.
Оригинал схватил Саю за голубые хвосты, рванул голову назад, заставив опуститься на колени. Её бледное лицо исказилось — смесь ярости и внезапного голода.
— Ты... сволочь... — прошипела она, но гендзюцу превратило ненависть в экстаз: тело горело, вагина сжималась в спазмах пустоты.
Клон подошёл спереди, сорвал корсет одним движением — маленькие упругие груди вывалились, соски твёрдые, тёмные от прилива крови. Другой клон сзади разорвал рваные края кимоно, обнажив узкую попку и гладкую кожу. Третий лёг на песок под неё.
Оригинал вошёл в рот первым — резко, до горла. Сая захлебнулась, глаза расширились, но вместо удушья — взрыв удовольствия. Слюна хлынула, губы растянулись вокруг толстого ствола.
— М-м-мф-ф-ф! — промычала она, ахегао накрыло мгновенно: глаза закатились вверх, зрачки исчезли, язык вывалился, обвил ствол жадно, щёки втянуты, создавая вакуум.
Клон под ней вошёл в вагину — медленно, растягивая мокрые, горячие стенки, потом резко до упора, ударяя в матку. Сая выгнулась дугой.
Клон сзади — в анал: головка надавила на тесное кольцо, вошёл постепенно, растягивая до жгучего предела, но гендзюцу превратило боль в сладкую волну.
Все дырочки заполнены. Клоны начали синхронно: оригинал трахал рот — глубокие толчки, головка булькала в горле, слюна летела брызгами, стекала по подбородку на груди; клон в вагине — быстро, шлёпая бёдрами, член пульсировал, терзая чувствительные точки; клон в ануле — жёстко, растягивая, каждый толчок посылал искры экстаза по всему телу.
Сая кончила через секунды — тело содрогнулось в конвульсиях, вагина и анал сжались спазмами, выжимая члены.
— А-а-а-а-ах! Кончаю! Полная... вся... рвут меня... да-а-а! — крик вырвался хриплым визгом вокруг оригинала, ахегао в пике: лицо искажено блаженством, слёзы ручьями, слюна в луже, язык дрожит, глаза полностью белые.
Она сосала яростнее, заглатывая до основания, горло сжималось ритмично, выжимая прекум — солоноватый, мускусный вкус сводил с ума.
Сана рядом — клоны схватили её мгновенно. Один разорвал зелёно-синее кимоно, полные груди вывалились тяжёлые, соски набухшие; другой сорвал сетчатые штаны, обнажив округлые бёдра и мокрый центр. Оригинал (перейдя после Саи) вошёл в её рот — губы растянулись, серые глаза закатились сразу.
— О-о-ох! — замычала она, ахегао накрыло: рот в "О", язык облизывает ствол жадно, слюна течёт рекой.
Клон под ней — в вагину: толстый член растянул пухлые стенки, вошёл глубоко, ударяя в самую чувствительную глубину. Клон сзади — в анал: тесное кольцо поддалось с чавкающим звуком, растяжение жгучее, но сладкое.
Клоны синхронизировались: рот — толчки в горло, бульканье слюны; вагина — быстрые, мокрые шлепки, член трется о стенки; анал — глубокие, мощные, растягивающие до предела.
Сана кончала волнами — тело дрожало, груди подпрыгивали, коса полностью расплелась, волосы разметались по песку.
— А-а-а-а-ах! Кончаю... снова... все дырочки... горят... да-а-а! — визжала она, ахегао полное: глаза закатанные, слёзы удовольствия, язык вывален, лицо в поту и слюне.
Клоны менялись — разнообразие поз: Сая на четвереньках, двойное внизу (вагина и анал), рот оригиналу; Сана сверху на клоне, скача яростно, анал и рот заполнены. Крики сливались: "Глубже! Рвите! Заполните! Кончаю... о боги, снова!"
Тела блестели от пота, вагины и анусы чавкали, слюна капала, оргазмы накатывали без остановки — спазмы, конвульсии, выгибания дугой.
Наконец оригинал взял контроль. Клоны отступили. Он перевернул Саю на спину, вошёл в вагину — резко, до матки, толчки жёсткие, доминирующие.
— Ты моя, — прошептал он холодно.
Кончил обильно — горячие струи хлестнули внутрь, переполняя, вытекая по бёдрам.
— Да-а-а! Семя... твоё... внутри... заполнил! — завыла Сая, финальный оргазм разорвал её, ахегао вечное: тело в конвульсиях, слёзы радости.
Затем Сана — на четвереньках, оригинал в вагину сзади, глубокие толчки.
Кончил мощно, долго — семя заполнило до краёв.
— Горячее... твоё... навсегда... а-а-ах! — простонала Сана, рухнув, ахегао в блаженстве.
Гендзюцу рассеялось.
Они лежали в пустыне — одежда в лохмотьях, тела в синяках, поту и семени, дрожь оргазмов ещё пульсировала, глаза затуманенные, губы опухшие, дыхание прерывистое.
Итачи поправил плащ и растворился в дюнах — к Темари. Клан возродится. Любой ценой.
http://erolate.org/book/438/39705
Готово:
