Лунный свет едва пробивался сквозь пелену, отбрасывая серебристые блики на потные спины, на дрожащие бёдра, на капли, стекающие по внутренней стороне ног. Теруми Мэй уже не могла считать оргазмы — их было слишком много, тело дрожало от переизбытка, вагина пульсировала, переполненная его семенем, которое вытекало густыми, горячими струями, смешиваясь с её соками и пропитывая траву под ними.
Но ей всё ещё было мало.
Она лежала на животе, попка высоко поднята, спина выгнута в изящной дуге, красные волосы прилипли к вспотевшей спине. Её дыхание было рваным, слёзы удовольствия и изнеможения всё ещё блестели на ресницах, но глаза горели тем же безумным огнём.
— Ещё… — прошептала она, голос сломанный, хриплый, почти умоляющий. — Хочу… чтобы ты взял меня… везде. Полностью. Даже там… где никто не был… хочу почувствовать тебя… во всех дырочках… хочу, чтобы ты заполнил меня… до предела… чтобы ни одна часть меня не осталась нетронутой…
Итачи замер на миг — его дыхание было тяжёлым, член всё ещё твёрдый, блестящий от их смешанных соков и семени. Он молча кивнул — глаза чёрные, но в глубине уже полыхал тот же огонь, который она разожгла в нём. Он опустился позади неё — руки легли на её бёдра, раздвинул их шире, пальцы скользнули по ягодицам, раздвигая их нежно, но властно. Её анус — тесный, розовый, девственный — сжался инстинктивно от прикосновения прохладного воздуха и его взгляда.
Мэй ахнула — тело напряглось, но она не отстранилась. Наоборот — выгнулась сильнее, подставляя себя.
— Да… — простонала она, слёзы снова покатились. — Возьми меня… там… медленно сначала… но… глубоко… хочу почувствовать, как ты растягиваешь меня… как заполняешь… вторую дырочку…
Итачи наклонился — его губы коснулись её ягодиц, язык прошёлся по ложбинке, спустился к анусу — лёгкие, влажные круги вокруг кольца, пробуя, расслабляя. Мэй застонала — ощущение было новым, запретным, невероятно возбуждающим: язык тёплый, скользкий, проникал чуть внутрь, растягивая тесное кольцо, посылая волны жара по всему телу.
— О-ох… да… лижи меня… там… глубже… — простонала она, бёдра задрожали, вагина сжалась пустотой, соки потекли сильнее, стекая по внутренней стороне бёдер.
Он добавил пальцы — сначала один, смоченный её же влагой, медленно вошёл в анус, растягивая, массируя стенки круговыми движениями. Мэй выгнулась, закричала — боль смешалась с удовольствием, кольцо сжалось вокруг пальца, но постепенно расслабилось, принимая.
— Ещё… — простонала она, слёзы текли. — Хочу… твой член… там…
Итачи вышел из неё — член блестел от её соков, головка красная, набухшая. Он направил его к анусу — медленно, осторожно, но уверенно. Головка надавила на тесное кольцо — Мэй ахнула, тело напряглось, но она толкнулась назад сама.
— Да… входи… медленно… растяни меня… — шептала она, слёзы текли, голос дрожал от смеси боли и экстаза.
Он вошёл — сантиметр за сантиметром, чувствуя, как тесное кольцо обхватывает его ствол, растягивается до предела, жар внутри неё был другим — плотнее, горячее, сжимающим сильнее. Мэй закричала — громко, протяжно, слёзы лились рекой, но она не отстранилась, наоборот — толкалась назад, принимая глубже.
— А-а-а-ах! Так… тесно… больно… но… так хорошо… чувствую… каждую вену… ты… внутри… в моей попке… заполняешь меня… там…
Он начал двигаться — медленно сначала, каждый толчок выходил почти полностью, оставляя только головку, потом входил снова — глубже, растягивая, заполняя. Мэй стонала непрерывно — громко, хрипло, тело дрожало, вагина сжималась пустотой, соки текли обильно, стекая по бёдрам.
— Да… да… глубже… трахай мою попку… сильнее… хочу… чтобы ты кончил… туда… заполни… вторую дырочку… твоим семенем…
Итачи ускорил — толчки стали резче, бёдра шлёпали о её попку, член входил полностью каждый раз, растягивая тесное кольцо до предела. Его рука скользнула вперёд — пальцы нашли клитор, начали тереть быстро, синхронно с толчками.
Мэй завыла — оргазм накрыл её мощно: тело содрогнулось, анус сжался спазмами вокруг него, вагина пульсировала пустотой, влага хлынула фонтаном, слёзы текли рекой.
— Кончаю… от твоего члена… в попке… а-а-а-ах! Да… глубже… кончай… туда…
Итачи кончил — толчки стали хаотичными, семя хлынуло мощно, заполняя её анус горячим потоком, вытекая по краям, стекая по бёдрам, смешиваясь с соками из вагины.
Мэй рухнула на живот — тело дрожало, слёзы лились, но улыбка была на губах.
— Я… полная… твоего… везде… — простонала она. — Матка… попка… всё… твоё…
Они перешли в следующую позу — она на спине, ноги подняты высоко, колени прижаты к груди, он вошёл в вагину снова — глубоко, под углом, ударяя в матку каждый раз. Толчки — медленные, но мощные, каждый выход оставлял ощущение пустоты, каждый вход — полное заполнение, семя уже вытекало, но он продолжал вливать новое.
— Да… держи ноги… глубже… кончай… ещё… хочу… чтобы матка… была полной… — стонала она, слёзы текли, тело дрожало.
Он кончил снова — струи хлынули, переполняя, вытекая густыми каплями.
Потом — она на боку, одна нога поднята на его плечо, он вошёл сбоку — угол ещё более глубокий, каждый толчок ударял в шейку матки, вызывая крики.
— О-ох… да… вот туда… прямо в матку… кончай… снова… заполни…
Шестой оргазм — его семя хлынуло, переполняя окончательно.
Они перешли в миссионерскую — она обвила его ногами, прижимая ближе, он трахал медленно, глубоко, целуя слёзы на её щеках.
— Ещё… — шептала она. — Хочу… чтобы ты кончил… седьмой раз… восьмой… пока я не потеряю счёт…
Он кончал снова и снова — каждый раз мощно, обильно, заполняя её до предела, семя вытекало густыми струями, стекая по её бёдрам, по траве, пропитывая землю под ними. Она кончала волнами — тело содрогалось, крики срывались в хрип, слёзы лились рекой от переизбытка счастья и изнеможения.
— Я… полная… твоего… — повторяла она снова и снова, голос сломанный. — Чувствую… как оно… внутри… так много… так горячо… так густо… ребёнок… наш… сильный…
Они закончили — она на четвереньках, он сзади, последний, десятый оргазм — его семя хлынуло финальной мощной волной, переполняя всё, вытекая густыми потоками, стекая по её ногам, по траве, оставляя лужицу под ними.
Мэй рухнула — тело дрожало, слёзы лились, но улыбка была блаженной.
— Я… полная… твоего… везде… — простонала она. — Матка… попка… всё… твоё… ребёнок… наш… сильнейший…
Итачи лёг рядом — рука на её животе, тёплая, тяжёлая, обещающая. Семя внутри неё теплилось, пульсировало, впитывалось. Туман сомкнулся вокруг них — плотнее, скрывая всё. Ночь была их — полной, абсолютной, оплодотворяющей. Начало новой эры.
http://erolate.org/book/438/39718
Готово:
