Напугала ее именно Святая. Эдит-то думала, что та ушла провожать остальных гостей.
— Святая… то есть, мисс Лангор? Что-то случилось?
— Юная леди…
Серенити — очаровательная главная героиня игры — смотрела на Эдит с искренней тревогой, а ее огромные глаза блестели от подступающих слез. После долгой паузы она вдруг схватила Эдит за руки и выпалила:
— Мисс Мултон, скажите… вас ведь обижают, да?!
— Что, простите?
От такого внезапного напора Эдит растерялась, а ее лицо исказилось прежде, чем она успела сообразить, к чему клонит собеседница. Но Серенити, заметив ее реакцию, сжала ее ладони еще крепче и затараторила:
— На чаепитии вы не проронили ни слова, а стоило кому-то заговорить, вы сразу мрачнели!
— Да с чего вы вообще это взяли..?
— К тому же все открыто игнорировали вас, будто вас и след простыл!
Лицо Серенити становилось все более несчастным, казалось, она вот-вот разрыдается.
— Так вот почему… почему вы сбежали, даже слова не сказав, когда упали на том банкете..?
Эдит была в полном замешательстве. С какой стати Святая ей все это говорит?
«Ну да, ко мне и правда относятся как к угрюмому изгою…»
Но ей самой нравилось сидеть в углу! А на банкете она просто запаниковала и действовала неосознанно. И вообще, с чего это Серенити за ней подглядывала? Почему именно Святая, если всем остальным до Эдит не было никакого дела?
Почувствовав неладное, Эдит попыталась обдумать этот момент, но под пристальным, полным драмы взглядом Серенити ее мысли унеслись совсем в другую сторону.
«Ах, точно. Святая же по сюжету знатная сумасбродка, которой до всего есть дело. Ну всё, теперь я погрязну в этом болоте…»
Оригинальная героиня славилась своей добротой к слабым и обостренным чувством справедливости — она органически не выносила чужих обид. Но у нее был и огромный минус: она была поразительно недогадливой и невероятно навязчивой. Словом, идеальное воплощение святости.
В каком-то смысле неудивительно, что главные герои-мужчины находили ее уникальной и тянулись к ней.
«Но из-за того, что она лезет ко всем подряд, фавориты начинают дико ревновать, что в итоге приводило то к похищениям, то к заточению в четырех стенах, верно..?»
Эдит мысленно вздохнула и осторожно высвободила свои руки.
— Мне и так хорошо. Правда.
— Этого не может быть! Когда вы упали на банкете, и никто даже руки не подал… это же так грустно…
Эдит оторопела от этого жалостливого тона.
— Раз так… я сама стану подругой, которая протянет вам руку!
От этой непрошеной и неуместной заботы становилось не по себе. Серенити, похоже, уже все решила в своей голове, и доводы Эдит до нее попросту не доходили.
«Сначала виконт, теперь Святая… Да почему все вокруг рушат мои планы?»
Особенно обидно было то, что Эдит уже праздновала победу, думая, что успешно избежала знакомства с героиней, а в итоге все ее старания пошли прахом. Сколько бы она ни твердила: «Нет» и «Со мной все в порядке», Серенити не отходила от нее ни на шаг вплоть до самого отъезда. Она твердила, что они теперь подруги, и умоляла разрешить ей писать письма.
Эдит даже не помнила, как добралась до дома. Глядя в пустоту, она лишь пробормотала:
— Ха-ха… Я пропала.
И Святая сдержала слово: письма от нее посыпались одно за другим. Эдит, не желая ввязываться в эту авантюру, поначалу просто их игнорировала. Однако через несколько дней, когда на столе выросла приличная стопка, а слуги начали коситься на нее с явным подозрением, она все же написала короткий вежливый ответ. Так завязалась регулярная переписка.
В основном письма состояли из милой и безобидной чепухи: про пушистых зверушек, про молитвы в храме за тяжелобольных, про тихие дни дома и все в таком духе.
Хотя эта писанина и набила оскомину, у нее обнаружился один неожиданный плюс. Виконт, решив, что Эдит четко выполняет его приказ подлизаться к Святой, стал относиться к ней с чуть меньшим презрением.
Смена отцовского настроения тут же отразилась на всем доме. Служанки, включая вечно язвительную Мари, присмирели и начали следить за своим языком в присутствии хозяйки.
«Что ж, а это даже приятно».
Благодаря этому ее «уровень депрессии» не зашкаливал, и жизнь потекла куда спокойнее, чем раньше.
И вот, когда Эдит уже почти приспособилась к новой реальности в теле аристократки, от Серенити прилетело очередное письмо. Она писала, что хочет посетить одно место, и умоляла Эдит составить ей компанию.
***
— Мисс Мултон!
Услышав знакомый мягкий голос, Эдит повернула голову. У фонтана на площади стояла девушка в белом плаще, скрывающем половину лица, а рядом с ней — мужчина в легкой дорожной одежде и с мечом на поясе, похожий на охранника.
Девушка поспешила к ней, слегка откинула капюшон, явив миру лучезарную улыбку, и горячо поприветствовала подругу:
— Спасибо огромное, что пришли! Я так хотела сегодня сходить с вами в пару мест!
Смущенно улыбающаяся Серенити выглядела по-настоящему очаровательно — это признавала даже Эдит.
— Да не за что, — сухо отозвалась Эдит. Для нее Святая оставалась в списке людей, от которых нужно держаться как можно дальше. А согласилась она на встречу только ради того, чтобы хоть ненадолго вырваться из душного поместья.
— Пойдемте скорее!
Глаза Серенити горели детским восторгом. Она схватила Эдит за руку, увлекая за собой.
— Эй, стойте, подождите… Куда конкретно мы идем? И… кто это с вами?
Мужчина, покорно шедший следом и которого Эдит приняла за обычного телохранителя, оказался не кем иным, как командиром рыцарей Карлтоном.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://erolate.org/book/4416/425213
Готово:
