Я снова закрыл глаза и потянулся по белым нитям, погружаясь глубже в разум Киино. Тьма расступилась, и я оказался в воспоминании.
Киино сидела в разрушенной библиотеке замка, обложившись книгами, и водила пальцем по строкам книги о некромантии. За окном была ночь, и луна освещала её лицо, а у двери стояли два зомби в остатках дворцовой формы и качались из стороны в сторону, причём один из них периодически упирался лбом и не мог отойти, потому что ноги не слушались.
— Нет, не то, — пробормотала Киино, отбрасывая книгу, которая шлёпнулась на пол — Душа не возвращается, если тело разрушено, но их тела целы, значит, проблема в привязке, в том, как моя магия держит их души внутри. Если я пойму принцип, то смогу его обратить.
Она встала, подошла к окну и посмотрела на город, по улицам которого бродили медленные, бесцельные фигуры, и их мычание долетало даже сюда, напоминая ей, что это её подданные, её народ, который она не смогла уберечь.
— Два года я жду, что кто-то придёт и заметит, что Инверн больше не тот что приедет, но никто не приходит. Почему…
Наивно думать, что что соседи придут спасать столицу своего соседа. Скорее всего, когда стало известно, что столица сильного государства пала и превратилось в город-руин, где одни лишь зомби, они напали и захватили все её территории, пока нет Короля.
Она вернулась к столу и начала чертить схемы на пергаменте рваным, нервным почерком, и в некоторых местах чернила расплылись от капель.
— Если я пойму, как моя магия взаимодействует с их душами, то смогу найти способ высвободить их, хоть и не вернуть к жизни, но хотя бы дать покой, чтобы отец, мама и остальные больше не страдали из-за меня.
Сцена снова изменилась, и я увидел Киино в здании лекаря, которое она переоборудовала под лабораторию, заставив полки колбами, склянками и образцами крови, а стены, пол и даже потолок покрывали записи из угля, чернил и крови. В задней комнате, за тяжёлой дверью с тремя замками, стояли они её отец, мать, учительница, и ещё десяток тех, кого она знала по именам, прикованные цепями к стенам, качающиеся, и слюна капала с их подбородков на каменный пол.
Она приходила сюда каждый день, чтобы поговорить с ним, зная, что те не ответят, ведь они были просто телами без разума и души. Но она цеплялась за прошлое и чувство вины.
— Доброе утро, отец, — сказала Киино смотря зомби в королевском камзоле, грязном и порванном, который она не снимала, потому что это было последнее, что осталось от короля. — Сегодня попробую новый раствор, нашла в библиотеке книгу о связи души и тела, и там есть теория, что концентрированная мана может вернуть душу. Знаю, звучит безумно, но я должна попробовать.
Она достала склянку с голубоватой жидкостью и влила в горло зомби, который дёрнулся, зашипел и обмяк, но ничего не изменилось, и его глаза остались пустыми.
— Завтра попробую снова, — прошептала она, вытирая руки тряпкой.
Сцена снова сменилась, и я услышал голоса людей, что бродили по городу.
Киино замерла за углом разрушенного дома, глядя, как по главной улице шли пятеро авантюристов в кожаных доспехах, с оружием на поясах, и один из них, высокий мужчина с мечом за спиной, держал в руке карту и хмурился.
— Вот мы и пришли в печальную столицу смерти, — сказал он, оглядывая на пустые дома.
— Нам просто надо уничтожить жалких зомби, хоть их тут где-то тысяча или больше, но, если будем осторожны, справимся. Тем более я слышал, зомби не выходят из города. — сказал другой, сплёвывая.
— Заказ был на зачистку нежити в этом городе, — сказал третий, доставая свиток. — Гильдия сказала, что заказ от Теократии, но здесь их слишком много, поэтому надо уничтожить всех, сжечь тела, чтобы избежать проблем, а затем получим награду.
— Нет… — прошептала она, чтобы её не услышали. — Нет, вы не можете, они не монстры, они люди, они мои люди.
Но авантюристы шли дальше, и первый зомби, который попался им на пути, получил ударом меча в голову, и его тело упало на землю.
— Это будет легкой работой, если они настолько глупые и слабые, — сказал он с улыбкой.
Эта сцена разозлила Киино и она сжала кулаки, потому что эти зомби были её народом, который страдал и она поклялась их спасти. Но она не знала, что точно сможет победить авантюристов. Поэтому решила скрыться и ждать удачного момента.
Сцена изменилась, и я увидел Киино ночью, когда она стояла на крыше разрушенного дома напротив площади, где авантюристы разбили лагерь. Четверо спали у потухшего костра, а один, лучник, сидел на перевёрнутом ящике с луком на коленях и клевал носом, заставляя себя не засыпать.
Киино подняла руку, и в её ладони вспыхнул голубоватый магический круг, из которого вылетела ледяная игла, прошедшая через шею лучника, прежде чем тот успел моргнуть. Он дёрнулся, схватился за горло. От такого остальные резко встали.
Но Киино не остановилось и продолжила использовать магию. Она подняла руку, и из магического круга вырвались четыре ледяных шипа, ударивших одновременно. Мечник только хотел схватить свой меч, но не успел, потому что его сердце поразил шип, от которого он не мог защититься. Остальные трое умерли почти мгновенно.
Киино стояла над ними, и её рука всё ещё была поднята, а она смотрела на свои пальцы, на которых не было крови. Она впервые убила кого-то намеренно от чего её рука дрожала от первого убийства.
Я наблюдал за этим с ухмылкой. Так вот каким было твоё первое намеренное убийство? Спасение зомби от авантюристов? Хахаха!
Сцена снова сменилась, и Киино бежала по улицам города, а за её спиной, где-то вдалеке, слышался звук, который я узнал сразу, тяжёлые шаги чего-то огромного, от которого дрожали стены.
— Нет, нет, нет, — шептала она, сворачивая в боковой проход. — Оно снова здесь! Проклятье!
После этого в конце коридора промелькнула огромная тень, которая была в черной рваной одежде с капюшоном на голове. У него было высокое тело, а также он держал в руках огромный тесак. Его аура заставила Киино не двигаться.
Затем она убежала дальше в канализацию города, сжимая в руках единственную книгу, которую она успела схватить. Ведь она сменила место своего жительства в канализацию, куда эта сильная нежить не спускалась. Она не знала, как появилась эта нежить, но точно понимала, что не может его убить, ведь уже пыталась и чуть не погибла. Но, к счастью, её тело смогло выжить после одного удара этой нежити по ней.
И я увидел канализацию, где Киино сидела на импровизированной кровати из досок и тряпья, в грязном платье.
— День тысяча восемьсот двадцать пятый, — произнесла она, вслух записывая в дневник. — Я всё ещё жива, я всё ещё в своём уме, магия внутри меня не угасает, и это единственное, что держит меня от того, чтобы стать одной из них. Мои попытки вылечить так и не принесли результаты, но я продолжаю поиски. Эта огромная нежить всё ещё блуждает по городу.
Она отложила перо и посмотрела на свои бледные руки с когтями, которые она не могла втянуть. Поэтому периодически их стригла.
— Но я не сдамся, я найду способ, даже если просижу здесь ещё десять лет, даже если весь мир забудет, что Инверн существовал.
Мир снова изменился и прошло много времени, от чего Киино стояла на балконе королевского замка Инверна. Стены почернели от времени и влаги, окна были заколочены досками, а на полу тронного зала, где когда-то её отец принимал подданных, лежали кости, которые она не убирала, потому что не могла заставить себя это сделать.
Уже десять лет она жила здесь, в мёртвом городе, среди зомби, которые бродили по улицам и мычали. Её платье давно истлело, и она носила то, что сняла с мёртвых тёмный плащ, кожаные штаны, сапоги. Волосы отросли и спутались, а красные глаза горели тускло, и в них не было той наивности, которую я видел раньше. При этом она стала сильней как маг.
За эти десять лет она перестала ждать помощи и перестала печалиться, но не перестала разговаривать с зомби, потому что никого другого у неё не осталось. Она продолжала свои исследования уже без надежды, а просто по привычке, выходила из города, искала книги, убивала монстров, которые на неё нападали или на город, и возвращалась обратно.
— Добрый вечер, отец, мама — сказала она, смотря на своего отца и мать зомби, которые были прикованы к стене. — Сегодня я нашла книгу, в ней новая для меня магия. Ты гордишься мной? Да ведь, папа?
Зомби в королевском камзоле дёрнул головой и мыкнул, и слюна капнула на пол.
— Ээээээ…
— Я знаю, что ты не слышишь, но я должна говорить, иначе забуду, как звучит мой собственный голос.
Она села на пол рядом с ним, прислонившись спиной к стене, и закрыла глаза.
Но внезапно Киина открыла глаза, и её красные зрачки сузились, так как она ощутила через магические ловушки вторженцев и очень сильных.
— Нет… только не сейчас, — прошептала она, вставая, и бросилась наверх, перепрыгивая через ступени, и выбежала на стену замка.
Они шли по главной улице города, и их было больше тринадцати. Воины в доспехах, маги с посохами, эльф с луком, гном с топором, и один, который шёл впереди всех, высокий мужчина в белых доспехах с красным плащом с черными волосами и голубыми глазами, и от него веяло такой силой, что воздух вокруг него дрожал. А рядом с ним шла женщина в мантии, с посохом, и её глаза светились голубым светом.
Когда я увидел этих людей, то вспомнив кем они могут быть «Тринадцать Героев». Те самые, о которых я слышал из аниме, те, кто сражались с злыми Богами и спасли мир. И они пришли сюда, в мёртвый город, к Киино.
— «Опустошительница нации»! — крикнул мужчина в белых доспехах, и его голос разнёсся по пустым улицам. — Выйди и покажись, мы знаем, что ты здесь! Хватит прятаться!
Киино стояла на стене и её руки сжались в кулаки. «Опустошительница нации», это имя она получила среди людей как та кто уничтожила Нацию Инверн, не как принцессу Киино Фасрис Инверн, которая хотела спасти свой народ, а монстр что разрушил его.
— Я здесь, — сказала она громким и холодным голосом. — Зачем вы пришли в мои владения?
— Ты знаешь зачем, — ответил мужчина, и его рука легла на рукоять меча. — Ты уничтожила это королевство, превратила тысячи людей в нежить, и мы пришли положить конец твоему существованию.
— Я не уничтожала их, — сказала Киино, и в её голосе впервые за долгое время прозвучала злость. — Я пыталась их спасти, пыталась вернуть их, десять лет я пыталась.
— Спасала? — женщина в мантии шагнула вперёд, и её посох засветился. — Ты высосала души каждого человека в этом королевстве, превратила их в безмозглых зомби и сидишь на троне из костей, называя это спасением?
— Я не хотела! — крикнула Киино, и её голос сорвался. — Это был драконий король, он пришёл и начал поглощать души, и я просто хотела остановить его!
— Виновна или нет, результат один, — сказал мужчина в белых доспехах, и его меч вышел из ножен, а лезвие засветилось золотым светом. — Тысячи людей стали нежитью, королевство мертво, и ты живёшь среди них, как королева мёртвых. Мы не можем позволить этому продолжаться.
— Тогда приходите, — сказала Киино ровным голосом. — Я покажу вам свою силу! Раз вы не слушаете меня все!
Она спрыгнула со стены, приземлившись на площадь перед ними, и её тело окутала магическая аура, когти удлинились, а глаза вспыхнули красным. Если они хотят убить её, то она заберёт с собой столько, сколько сможет.
Бой начался без предупреждения. Мужчина в белых доспехах рванул вперёд, и его меч сделал дугу, от которой воздух рассёкся с визгом. Киино ушла в сторону, но женщина в мантии уже читала заклинание, и из её посоха вырвался яркий, который обжёг ей плечо. Киино зашипела, отступая, и в этот момент эльф выпустил три стрелы одновременно, и две из них впились в её бедро и живот.
Она вырвала стрелы, и раны начали закрываться, но слишком медленно, из-за особых чар на стрелах, и они атаковали со всех сторон. Гном с топором ударил по ногам, и она подпрыгнула, но мужчина в белых доспехах уже был там, и его меч прошёл по её рёбрам, оставляя глубокую рану, из которой хлынула кровь.
— «Барьер»! — крикнула Киино, выставив руку вперёд, и вокруг неё вспыхнула полупрозрачная сфера, отбрасывая ближайших воинов, но женщина в мантии ударила посохом по барьеру, и он треснул и рассыпался осколками маны.
Киино не стала ждать, пока они перегруппируются, и вытянула обе руки вперёд, создавая три огненных шара, которые полетели в разных направлениях, заставляя воинов рассыпную. Один из шаров попал в землю у ног гнома, и взрывная волна отбросила его на несколько метров, но он тут же вскочил, отряхивая доспехи.
— Ты сильна, — сказал мужчина в белых доспехах, наступая. — Но нас больше, и мы сильнее. Сдайся, Опустошительница!
— Я не Опустошительница! — прошипела Киино, и её руки вспыхнули голубоватым светом, а из-под земли вырвались каменные шипы, которые обвились вокруг двух воинов и сжали их, но гном перерубил шипы топором, освобождая товарищей.
Киино сражалась отчаянно, используя всё, что знала: огненные шары, ледяные стрелы, каменные стены, молнии, телекинез, всё то, что она изучала десять лет в одиночестве, в заброшенных библиотеках. Но их было слишком много. Каждый раз, когда она ранила одного, другой наносил удар, каждый раз, когда она уклонялась, магический свет находил её, и её тело покрывалось ранами, которые не успевали закрываться даже несмотря на её вампирскую природу.
И тогда мужчина в белых доспехах нанёс последний удар, его меч, сияющий золотым светом, прошёл через её грудь, и Киино закричала от ярости и бессилия, от того, что десять лет она ждала, что кто-то придёт, и они пришли, но не для того, чтобы помочь.
— Это конец, Опустошительница нации, — сказал мужчина, и его меч начал светиться ярче, сжигая её изнутри.
Но Киино улыбнулась, и её тело взорвалось маной. Её форма рассыпалась в голубую энергию, и меч мужчины прошёл сквозь пустоту, и он отшатнулся, а женщина в мантии крикнула:
— Она использует телепортацию!
Но было поздно, мана рассеялась, и на площади не осталось ничего, кроме лужи крови.
После она появилась за пределами города, прочь от героев, и её тело было изранено, и кровь капала на землю, оставляя кровавый след. Она бежала долго, пока не рухнула в лесу, в сотне километров от Инверна, и её тело лежало на земле, глядя в небо, и смеялась тихо, и слёзы текли по её щекам, смешиваясь с кровью.
— Десять лет я ждала, что кто-то придёт, — прошептала она. — И они пришли, чтобы убить меня… хахахахахаах!
Она смеялась и закрыла глаза, и её губы шевелились, повторяя одно и то же, снова и снова.
— Я не монстр. Я не монстр. Я не монстр.
Воспоминание сменилось, и я увидел Киино в другом месте, спустя несколько лет после тех событий. Она стояла на краю обрыва, и ветер трепал её волосы, а внизу, в долине, горела земля, небо было красным от дыма, и вдалеке виднелись фигуры, огромные и чудовищные.
Когда я их увидел, то понял, что это Злые Боги, те, что чуть не уничтожили мир двести лет назад.
Киино смотрела на них долго, и её красные глаза не мигали. Она видела, как один из Злых Богов, существо с шестью руками и головой быка, размахнулся и ударил по земле, и от этого удара целый город превратился в пыль. Люди бежали, кричали и умирали как муравьи.
Я увидел, как она потом пришла к лагерю Тринадцати Героев ночью, когда они отдыхали после очередного боя с приспешниками Злых Богов. Лагерь был разбит на холме, окружённом магическими барьерами, и у костров сидели воины, чистя оружие и перевязывая раны. Киино шла открыто, не прячась, и часовые заметили её сразу.
— Стой! Кто идёт?! — крикнул один из стражей, поднимая копьё.
— Киино Фасрис Инверн, — сказала она ровным голосом, останавливаясь в десяти шагах от барьера. — Я пришла говорить с вашими лидерами.
— Опустошительница нации?! — крикнул другой страж, и его голос сорвался. — Тревога!
В лагере поднялся шум, воины вскакивали, хватали оружие, и через минуту Киино была окружена десятком мечей, направленных на неё. Среди них был и тот самый мужчина в белых доспехах, который пронзил её мечом, и женщина в мантии, и эльф, и гном.
— Ты пришла умереть? — спросил мужчина в белых доспехах, и его меч был наготове.
— Нет, я пришла помочь.
Воины переглянулись, и женщина в мантии шагнула вперёд, и её посох засветился.
— Помочь? Ты уничтожила целое королевство, превратила тысячи людей в зомби, и ты пришла помочь?
— Я не уничтожала их, — сказала Киино, и в её голосе не было злости, только усталость. — Я пыталась их спасти, но не смогла. Но если Злые боги уничтожат мир, то в чем смысл? Я уже потеряла всё, но… не хочу этого исхода.
— И мы должны тебе поверить? — спросил эльф, и его стрела была натянута.
— Не должны. Но вы можете использовать меня, как угодно. Я сильна, я знаю магию пятого уровня, я могу сражаться со Злыми богами и не умирать так легко. Используйте меня как оружие, а потом убейте, если захотите. Мне всё равно.
Мужчина в белых доспехах молчал, глядя на неё, и его меч не опускался, но и не поднимался.
— Почему? — спросил он наконец. — Почему ты пришла к нам? Ты могла бы спрятаться, переждать войну или примкнуть к Злым Богам?
— Потому что если я сбегу или примкну к ним, то останусь тем, кем вы меня считаете, монстром, Опустошительницей нации. А я не хочу быть монстром. Я хочу доказать себе, что та, которая хотела спасти свой народ, всё ещё жива внутри того, что от меня осталось. Я Киино Фасрис Инверн!
Мужчина в белых доспехах молчал ещё долго, а воины вокруг него переминались, не зная, что делать.
— Хорошо, — сказал мужчина наконец, и его меч опустился. — Ты будешь сражаться с нами. Но ты будешь под наблюдением. Один неверный шаг, и я убью тебя сам.
— Я не жду другого.
— Как тебя зовут? — спросил мужчина, и в его голосе не было враждебности, только усталость.
— Киино Фасрис Инверн.
— Я Ригрит. Ригрит Берсу Кауру. А это, — она указала на мужчину в белых доспехах, — Кэндзи Ямато, наш Лидер.
— Я запомню.
Воспоминание сменилось снова, и я увидел Киино спустя несколько недель, которая в лагере после сражения подошла к Кэндзи, который сидел на камне и протирал меч тряпкой. Его белые доспехи были в царапинах, а на лице ссадина. У него были короткие чёрные волосы, слегка растрёпанные, и голубые глаза с усталым, но твёрдым взглядом. Его лицо было резким, с выступающими скулами и крепкой челюстью, и в нём читалась та спокойная уверенность, которая бывает только у людей, привыкших принимать решения за других. Он поднял голову, когда она подошла, и его рука легла на рукоять меча.
— Что тебе нужно, Опустошительница? — спросил он ровным голосом.
— Я хочу поговорить. Наедине.
Он посмотрел на неё долго, а затем кивнул и встал, отходя от костра. Киино последовала за ним, и они отошли достаточно далеко, чтобы их голоса не услышали в лагере.
— Говори, — сказал Кэндзи, скрестив руки на груди.
— Я знаю, что вы сделали в Инверне, — сказала Киино, и её голос был ровным, но в нём слышалась дрожь. — Я знаю, что вы очистили город. Что вы сожгли всех зомби. Всех до единого.
Кэндзи молчал, глядя на неё.
— Я хочу поблагодарить вас, — сказала Киино тяжёлым голосом, чувствуя боль в сердце. — За то, что вы дали им покой, который я не смогла дать собственными руками. За то, что их тела больше не страдают.
Она замолчала, и её руки сжались в кулаки.
— Но я ненавижу вас. Ненавижу вас всех. Ненавижу за то, что вы пришли в мой город и сожгли его. Ненавижу за то, что вы назвали меня монстром. Ненавижу за то, что вы не дали мне шанса. Но… я буду помогать вам.
— Я не прошу нас простить или понять. Но мы должны остановить Злых Богов. Пусть твоя ненависть не утихнет, я готов принять всю ненависть в сторону моих товарищей. Вместо них ненавидь только меня. Я был тем, кто ранил тебя, я был тем, кто приказал очистить тела зомби. Я был тем, кто приказал убить тебя, потому что считал, что ты слуга Злых Богов. — сказал Кэндзи твёрдой решимостью и затем повернулся спиной.
— Тогда я тебя ненавижу всей душой и убью, когда ты будешь слаб!
— Спасибо, — сказал он и начал уходить.
* * * * *
Воспоминание изменилось, и я увидел Киино, стоящую на краю обрыва, а ветер трепал её золотистые волосы, и красные глаза смотрели вдаль, где за горизонтом дымилась земля. Рядом с ней стояли Тринадцать Героев, и их фигуры были изранены, доспехи поцарапаны, а в глазах читалась усталость от долгой охоты, которая длилась уже не одну неделю.
Я понял, что это воспоминание показывает не один бой, а целую череду сражений, растянутых на месяцы. Злые боги прятались в логовах, в руинах, в глубоких пещерах и на вершинах мёртвых гор, и каждому из них нужно было найти, выследить и убить по отдельности, потому что собрать их всех в одном месте было невозможно, а попытка атаковать двоих одновременно привела бы к тому, что герои потеряли бы половину состава.
* * * * *
Первое воспоминание показало мне логово в расщелине мёртвых гор, где Злой Бог с телом, покрытым чёрной чешуёй, и тремя головами на длинных шеях, устроил себе гнездо из костей тех, кого сожрал за десятилетия своего правления. Кэндзи Ямато вёл отряд внутрь расщелины, и его меч светился золотым светом, освещая путь, а за его спиной шли Ригрит с посохом наготове, Боргин с топором на плече, Аэлирон с натянутой стрелой, и Киино, чьи руки уже были окутаны голубоватым свечением маны, потому что она знала, что в узком пространстве расщелины у них не будет возможности маневрировать, и всё решится в первые секунды.
Тсаиндорукс Вайсион парил над отрядом, и его белый доспех со шлемом в форме драконьей головы тускло поблёскивал в свете меча Кэндзи, а вокруг него медленно вращались шесть видов оружия: два меча, топор, булава, копьё и серп, каждое из которых было окутано бледным голубоватым свечением и двигалось само по себе, будто обладало собственной волей. Никто из героев никогда не видел, как Тсаиндорукс снимает шлем, но он был достаточно сильным и рассудительным.
Злой Бог почуял их раньше, чем они увидели его, и из темноты пещеры вырвался хвост, толстый как ствол дерева, который смёл троих воинов в сторону, и они врезались в каменную стену, а затем три головы одновременно развернулись к ним, и из каждой пасти хлынул поток тёмной энергии. Киино среагировала первой, создав перед отрядом тройной барьер, который принял на себя удар, и трещины расползлись по его поверхности, но он выдержал, давая остальным время занять позиции.
Кэндзи рванул вперёд, и его меч сделал дугу, от которой воздух рассёкся с визгом, и золотая волна ударила в грудь Злого Бога, отбрасывая его на несколько шагов, а Ригрит закончила заклинание, и из её посоха вырвался луч света, который пронзил существо насквозь, и тот закричал, и из раны хлынул свет, сжигающий его изнутри. Киино не стала ждать, пока он упадёт, и бросилась вперёд, создавая в руках ледяные стрелы, которые вонзились в глаза всех трёх голов одновременно, и Злой Бог ослеп, и его движения стали хаотичными. Боргин подбежал сбоку и вонзил топор в колено существа, перерубая сухожилия, и оно рухнуло на колени, а Тсаиндорукс опустился сверху, и два его меча одновременно прошли через шеи Злого Бога, отделяя все три головы от тела, пока Кэндзи добивал последнюю, которая ещё дёргалась.
* * * * *
Второе воспоминание перенесло меня на три недели вперёд, в болотистую низину, где воздух был пропитан запахом гнили и серы, а вода стояла чёрная и неподвижная, отражая мёртвое небо. Здесь обитал Злой Бог, который выглядел как огромный жук размером с дом, с панцирем, покрытым наростами, из которых сочилась ядовитая жидкость, и шестью лапами, каждая из которых заканчивалась серповидным когтем, способным разрезать камень.
Киино стояла на возвышении в полкилометре от логова и смотрела на жука через магическое увеличение, а рядом с ней лежал раскрытый дневник, в котором она записывала свои наблюдения последние четыре дня. Она видела, как жук питался, как он двигался, как его панцирь реагировал на магию, и она видела, что обычная атака не пробьёт его защиту, потому что панцирь был покрыт слоем магической слизи, которая нейтрализовала заклинания при контакте.
— Он не реагирует на огонь, — произнесла Киино ровным голосом, не отрывая взгляда от жука. — Лёд тоже не пробивает панцирь, потому что слизь поглощает холод раньше, чем он достигнет оболочки. Молнии рассеиваются по поверхности.
— И что ты предлагаешь? — спросил Кэндзи, стоящий рядом и скрестивший руки на груди.
— Я создам заклинание-яд, нацеленный конкретно на насекомых. Оно проникнет через слизь и панцирь и ударит по самому организму жука изнутри. Слабые насекомые от такого умирают сразу, а сильные испытывают ужасный дискомфорт и медленно умирают. Этот жук огромный, значит, он сильный, и яд не убьёт его мгновенно, но он будет страдать достаточно долго, чтобы мы смогли его добить.
— Сколько времени тебе нужно?
— Три дня. Может, четыре. Мне нужно понять состав слизи и создать формулу, которая пройдёт сквозь неё и доберётся до организма.
Кэндзи молчал несколько секунд, глядя на неё, а затем кивнул.
— У тебя есть четыре дня. Мы будем ждать.
И Киино провела эти четыре дня, не отходя от дневника и не смыкая глаз дольше чем на два часа. Она создавала формулы, тестировала их на кусках панциря, которые Аэлирон добыл, рискуя жизнью, подкравшись к спящему жуку и отколов один из наростов. Она меняла пропорции, меняла структуру маны, меняла принцип воздействия, и на четвёртый день, когда солнце только начало подниматься, она произнесла вслух имя заклинания, которое создала сама.
— «Бич паразитов», — сказала она, и в её руках вспыхнул голубоватый свет, складываясь в сложную магическую формулу, которая пульсировала, будто живая. — Это заклинание-яд, нацеленный на насекомых. Оно проникает через слизь и панцирь и атакует организм изнутри. Слабые насекомые умирают сразу, а сильные испытывают ужасный дискомфорт и медленно умирают. Чем крупнее насекомое, тем дольше оно будет страдать, но результат один.
— Ты уверена, что это сработает? — спросил Кэндзи.
— Нет. Но это лучшее, что я смогла придумать за четыре дня без сна. Если не сработает, будем думать дальше. Но я не собираюсь тратить ещё неделю на то, чтобы бить его мечами по панцирю, который не царапается.
Атака началась на рассвете пятого дня. Киино встала перед логовом жука и вытянула обе руки вперёд, и магический круг вспыхнул под её ногами, и она произнесла заклинание, и зелёный туман прошел по воздуху, достигая жука, и в тот момент, когда она коснулась панциря, слизь зашипела и начала испаряться, а сам панцирь потемнел, и по нему поползли тёмные прожилки, потому что яд уже проник внутрь и начал атаковать организм.
Жук закричал, и этот крик был не похож на рёв или вой, а скорее на скрежет, который вырывался из самой глубины его тела, и его лапы заскребли по земле, пытаясь зарыться, но тело уже не слушалось его. Яд расползался внутри, и жук дёргался, его панцирь трескался, и из трещин сочилась чёрная жидкость, а движения становились всё медленнее и хаотичнее, потому что организм умирал изнутри, медленно и мучительно.
Боргин бросился первым, и его топор вонзился в трещину на панцире, и чёрная кровь хлынула на землю, а следом Кэндзи нанёс удар мечом, и Изания вонзила оба клинка в брюшко жука, а Тсаиндорукс спикировал сверху, и его булава с размаху опустилась на голову жука, раскалывая панцирь, а два меча одновременно рассекли две из шести лап, и жук рухнул, дёргаясь в агонии, и его крик затих, когда Аэлирон выпустил стрелу прямо в глаз, пробивая мозг.
* * * * *
Третье воспоминание перенесло меня ещё на два месяца вперёд, в разрушенный храм на вершине горы, где третий Злой Бог, существо с шестью руками и головой быка, устроил себе трон из черепов тех, кого убил. К этому моменту герои уже потеряли двоих из своих рядов, и их было одиннадцать вместо тринадцати, и каждый из них нёс на себе следы предыдущих боёв.
Ригрит держала в руках кристалл, внутри которого пульсировал золотой свет, и этот кристалл она получила от жрецов Теократии в обмен на обещание, что герои уничтожат Злых Богов, которые угрожали и Теократии тоже. Внутри кристалла было запечатано заклинание седьмого уровня «Святой удар», и использовать его можно было только один раз, потому что после активации кристалл рассыпался в пыль.
Киино стояла позади Ригрит и создавала барьер за барьером, прикрывая жрицу, пока та готовила кристалл к активации, потому что Злой Бог с шестью руками не собирался стоять и ждать, пока его убьют. Он бросался на героев снова и снова, и каждая из шести рук сжимала оружие, и удары сыпались со всех сторон, и Гарет Щитоносец принимал их на свой щит, а Тсаиндорукс парил над полем боя, и его летающие оружия вращались вокруг него, отбивая атаки Злого Бога и нанося ответные удары, а Изания уклонялась, скользя между ударами, а Боргин рубил по ногам, пытаясь замедлить существо.
Киино держала барьер из последних сил, и трещины расползались по его поверхности, и мана утекала из неё, и она чувствовала, как её резерв пустеет, но она не могла остановиться, потому что если барьер падёт, то Злой Бог доберётся до Ригрит, и кристалл будет уничтожен раньше, чем его успеют активировать.
— Сейчас! — крикнула Ригрит, и кристалл в её руках вспыхнул ослепительным золотым светом, и она бросила его вперёд, и он полетел прямо в грудь Злого Бога, и в момент столкновения кристалл взорвался, высвобождая заклинание седьмого уровня, и золотой свет поглотил существо целиком, сжигая его плоть, кости, шесть рук и голову быка, и когда свет рассеялся, на месте Злого Бога осталась лишь груда пепла и чёрная лужа на каменном полу храма.
* * * * *
Четвёртое воспоминание было последним, и оно перенесло меня в долину, где земля была выжжена до черноты, а небо было красным от дыма, и в центре этой долины стоял последний Злой Бог, самый сильный из всех. Его тело было покрыто рунами, которые светились красным, и от него веяло такой силой, что даже воздух вокруг него дрожал, и каждый шаг, который он делал, оставлял в земле трещины, из которых сочилась тёмная энергия.
Кэндзи стоял перед ним, и его меч был поднят, но руки дрожали, и Киино видела, что он на пределе, потому что они шли к этому моменту несколько месяцев, и каждый бой забирал у них силы, и каждый Злой Бог был сильнее предыдущего, и их ряды редели. Тсаиндорукс парил рядом, и его белый доспех со шлемом в форме дракона был покрыт трещинами, а из шести летающих оружий осталось только три: меч, топор и булава, потому что остальные были сломаны в предыдущих боях. Изания опиралась на один клинок, пока второй был сломан. Ригрит держала посох обеими руками, но её пальцы побелели от напряжения. Боргин опирался на топор, как на трость, потому что его левая нога была ранена и не сгибалась. Аэлирон держал лук, но его стрелы почти закончились, и в колчане осталось три штуки.
— Все вместе, — сказал Кэндзи хриплым голосом, и его голос был сорван от криков и пыли. — Сейчас или никогда.
Киино встала рядом с ним, и её руки вспыхнули голубоватым светом, и она создала всё, что могла, и бросила в Злого Бога одновременно с остальными. Ригрит добавила свой луч света, и Аэлирон выпустил три последние стрелы, и Боргин метнул топор, и Тсаиндорукс спикировал сверху, и его три оставшихся оружия одновременно ударили в Злого Бога: меч рассёк плечо, топор вонзился в бок, а булава ударила в колено, и Изания метнула сломанный клинок, а Кэндзи нанёс свой удар святым мечом.
Злой Бог заревел, и его руны вспыхнули, и он попытался отбить атаки, но их было слишком много, и его тело начало трескаться, и из трещин хлынул свет. Киино бросилась вперёд, и её когти впились в грудь Злого Бога, и она нащупала сердце, пульсирующее под треснувшей плотью, но Злой Бог отбросил её, и она отлетела на несколько метров, врезавшись в землю, и не успела раздавить его. Но Кэндзи увидел это, и он бросился вперёд, и его меч прошёл через трещину в груди, и лезвие вонзилось прямо в сердце, и чёрная кровь хлынула ему в лицо, и Злой Бог закричал в последний раз, и его тело начало рассыпаться, превращаясь в пепел, который поднимался в красное небо и исчезал.
* * * * *
Киино стояла на коленях, тяжело дыша, и её тело болело так, что она не могла пошевелиться, и её одежда была разорвана, а лицо покрыто кровью, своей и чужой. Но она была жива.
Кэндзи подошёл к ней, весь в крови, и протянул руку, чтобы помочь встать.
— Ты сражалась хорошо, Киино, — сказал он ровным голосом, и это был первый раз, когда он назвал её по настоящему имени, а не по проклятому прозвищу.
— Я знаю. Я не для вас сражалась, а ради себя, — ответила она, и её голос был хриплым, но в нём не было злобы, только усталость.
— Но ты сражалась рядом. И это чего-то да стоит.
Киино посмотрела на него долго, а затем взяла его руку и встала. Ригрит подошла и положила руку на её плечо, читая заклинание исцеления, и боль начала отступать. Изания подошла и хлопнула её по плечу, и в её глазах было уважение, которое она не умела выражать словами.
— Спасибо, — сказала Киино, слегка покраснев, потому что давно уже не говорила этих слов и не знала, как они звучат на её собственном языке.
— Не благодари, — ответила Ригрит мягким голосом. — Ты заслужила.
После этого наступил рассвет, и красный свет сменился золотым, и небо стало чистым, и ветер принёс запах травы и воды, и это был конец тирании Злых Богов.
— Хм? Что-то ещё? — спросил я, заметив в воспоминаниях что-то ещё, какую-то нить, которая тянулась глубже, чем остальные.
Следом окружение снова изменилось, и я увидел Киино спустя пять лет после уничтожения Злых Богов, когда все члены Тринадцати Героев разошлись в разные стороны, каждый в свою жизнь, в свои дела, в своё забвение. Киино жила в маленькой хижине на окраине леса, изучая магию и проводя исследования в ней.
Но случилось то, чего она не ожидала. К ней пришёл их лидер, Кэндзи Ямато.
Он стоял перед её дверью, и его белые доспехи были грязными, поцарапанными, а плащ порван. Его чёрные волосы отросли и спутались. Его голубые глаза, смотрели на неё, и в них не было той твёрдой уверенности, которую она помнила. Только пустота. И что-то ещё, что она не могла назвать.
— Убей меня, — сказал Кэндзи Ямато, опустившись на колени и бросив свой меч перед ней.
— Что?! — спросила Киино в шоке, глядя на Кэндзи, чьё выражение лица было мрачным и пустым. — Ты с ума сошёл?
— Ты ведь сама сказала, что убьёшь меня… убей меня…
— Да, я говорила, но тогда я была на эмоциях! Пойми! Ты что, сдурел?! — спросила Киино в шоке и злости, и её руки сжались в кулаки.
— Только ты можешь меня спасти. И всех остальных.
— От чего?!
— От меня, — сказал Кэндзи и поднял свой взгляд в сторону Киино, и она увидела холодный взгляд, будто на неё смотрит другой человек, не тот, кого она знала.
— Что с тобой? Погоди… твои глаза… они красные?
— Да… это проклятие Злых Богов.
— Проклятие?! Тогда надо его снять! Нужно попросить Ригрит или…
— Не получится, — перебил он, и его голос стал тише. — Это проклятие нельзя снять. Я знаю, о чём говорю. Злые Боги обладают особыми способностями, созданными людьми моего мира, и я знаю этот тип проклятия. Нет в мире предмета или магии, способной его снять, если только ты не знаешь магию десятого уровня. Поэтому… убей меня! Только ты сможешь это сделать, пока я себя контролирую, Киино…
— Но что будет, если ты…
— Я стану новым Злым Богом, — сказал Кэндзи, и его голос сорвался. — С моими силами я уничтожу всех на своём пути. Я чувствую злые мысли и желание убивать. Но не могу это остановить. Я сдерживал себя как мог, но только смерть может меня остановить. Убей меня…
Он опустил руки и голову, и его плечи дрожали, и Киино видела, как его пальцы впились в землю.
Киино молчала долго, глядя на него. Её красные глаза не мигали, и её лицо было неподвижным, но внутри неё что-то ломалось, снова, как десять лет назад, как тогда, в Инверне. Она ненавидела его. Ненавидела за то, что он сделал.
— Хорошо. Я убью тебя, — холодно произнесла Киино.
— Спасибо… и прости, что я тогда сделал… я не хотел… я просто… — хотел было договорить Кэндзи, но внезапно его тело пронзил его же меч, который он бросил в начале разговора, а в руках его держала Киино.
Кэндзи посмотрел на неё несколько секунд с шоком, а затем с улыбкой, и упал на землю, закрыв глаза.
Но сразу после этого тёмная энергия начала вырываться из тела Кэндзи. Киино отшатнулась, и её руки вспыхнули маной, и она создала барьер вокруг тела, удерживая тёмную силу внутри. Энергия билась о барьер, снова и снова, и трещины расползались по поверхности, и Киино чувствовала, как мана утекает из неё, но она не останавливалась.
Когда она смогла удержать тьму, то попыталась уничтожить её, сжечь, развеять, но тьма не давала это сделать, она цеплялась за мёртвое тело Киино поняла, что не сможет уничтожить её пока что. Поэтому ей пришлось запечатать его мёртвое тело, обернуть его слоями магии, а затем поместила в гроб, который потом спрятала только ей известном месте.
— Ха-ха-ха, занятное зрелище, значит, лидер Тринадцати Героев был убит Киино, а затем спрятан ею, — произнёс я со злым смехом, и мой голос эхом отразился от стен воспоминания. — Это уже довольно увлекательно.
http://erolate.org/book/285/33968
Готово:
