Глава 3.
Эндрю мог только кивнуть, сидя к ней спиной. Образ ее обнаженного тела вспыхнул в его сознании, и его щеки покраснели. Независимо от того, о чем он думал, образ влагалища его матери всегда возвращался. Это было так не похоже на него, он совершенно не был увлечен своей матерью, но, очевидно, его член не получил это сообщение. Ему показалось, что прошла вечность, пока он сидел и ждал, когда она оденется.
- Э-Эндрю, обычно время еды через час, а потом мы поговорим, - сказала Алекс, слегка запинаясь и увидела, как он кивнул, - "Может это было так же странно и для него?" - спросила она себя, продираясь сквозь сетку от насекомых. Ее глаза расширились, когда она в последний раз оглянулась назад, стоя у входа в палатку, только чтобы еще раз увидеть эту большую выпуклость, торчащую перед сыном. И она быстро поспешила к главной палатке, которая служила их командным центром, чтобы распределить людей на работы.
Эндрю уставился на свое отражение в ведре. Это было очень странное утро. Трясясь, он очень не хотел, чтобы его застали стоящим голым и ошарашенно глядящим в ведро с водой. Эндрю смыл соленый пот со своего тела, однако его член все еще не успокоился. Посмотрев в переднюю часть палатки, и наблюдая, как слегка колышутся пологи, он напряг слух, так как не хотел, чтобы его поймали с поличным, пока он передергивал, особенно его мать. Наклонив свой ствол вниз и слушая звук его спермы, ударяющейся о край ведра, он вздохнул с облегчением от того, что никто не ворвался в палатку.
Посылая отцу молчаливую благодарность за все льняные вещи, которые он купил для него, Эндрю надеялся, что, по крайней мере, с ними ему не будет так чертовски жарко. Его тело застыло, когда в голове возник образ правой груди мамы. То, как свет играл вдоль ее изгиба, как та единственная капля воды свисала с нее... Он быстро тряхнул головой, чтобы прогнать этот образ. – «Что, черт возьми, со мной не так?!» - спросил себя Эндрю. Он никогда так не думал о своей матери. Он мог понять мечты о Вильме, поскольку формально она даже не была его родственницей, но его собственная мать?! У него же не было таких мыслей раньше, так почему они возникли сейчас? Почему сейчас его разум рисует ее обнаженное тело, очертания ее женственности?.. – Прекрати! - прорычал он, хлопая себя по лбу и пытаясь восстановить свое господство над разумом.
- Эндрю? - крикнула ему Алекс, не входя в палатку. – Могу я войти?
- Да, - сказал Эндрю, быстро натягивая белые льняные шорты и молясь, чтобы его чудовище не восставало еще какое-то время.
- Ты уже одел... – Войдя в палатку, Алекс взглянула на ведро, потом на сына, и пронаблюдала за тем, как по его обнаженной груди скользит футболка.
- Пока нет, только заканчиваю одеваться, - сказал Эндрю, роясь в сумке в поисках пары чистых носков.
- Тогда я позабочусь об этом, - сказала Алекс, торопливо проталкиваясь сквозь сетку от насекомых. В ведре плескалась вода, но ее глаза были прикованы к этим белым липким полосам на нем. Ее ноздри раздулись, и запах спермы ее сына наполнил их.
Эндрю приподнял бровь, наблюдая за странными действиями матери, и она торопливо вышла из палатки. Как бы он ни старался, он просто не мог оторвать глаз от ее попки, когда она уходила. Боже! Ему хотелось, чтобы здесь была дверь, стена, гигантский валун, о который он мог бы биться головой, пытаясь вернуть свой разум в нормальное состояние. Ибо это было ненормально, ни в малейшей степени.
Глаза Алекс затрепетали, когда она облизала пальцы. Ее глаза распахнулись, а ведро выпало из рук. Когда она почувствовала вкус спермы сына на своем языке, ее пронзил ужас. - "Что я наделала!" - проревела она про себя. И все же, когда ее взгляд упал на то место, которое ее сын пропитал своей спермой, ей захотелось большего. Ей нужно было попробовать ее, в то время как она была приятной и теплой прямо из источника. Как же ей не хватало этого вкуса! Ради своей карьеры она отложила все - семью, свидания и, да, даже секс. Она хотела быть той, кто откопает сокровища, которые не видели дневного света в течение тысяч лет. Тем не менее, сейчас она ничего не могла с собой поделать, запах спермы ее собственного сына сводил ее с ума от похоти. Ее дыхание участилось, холмик нагрелся, соски затвердели... – «Прекрати!» - Чтобы прервать ход своих мыслей, она хлопнула себя по правой щеке. – «Не мечтай об Эндрю!» - обругала себя Алекс и повернула голову на звук обеденного колокольчика. Вздохнув, она понадеялась, что эти мысли возникли только из-за отсутствия мужского общества, а не из-за того, что она хотела своего сына.
- Так что... я буду торчать в твоей палатке следующие три недели? - спросил Эндрю, усаживаясь напротив матери, когда начался завтрак.
- Нет, - покачала головой Алекс. - Будешь помогать. Ты ведь хочешь есть, не так ли? - спросила она, выгнув бровь.
- Например как, выкапывать мертвых, находить давно потерянные сокровища?
- Нет, - сказала Алекс, подавляя смешок. - У тебя нет для этого ни навыков, ни опыта, - сказала она, чувствуя, как двенадцать глаз смотрят на нее и ее сына. - Большую часть дня ты будешь помогать мне, чтобы я могла собрать то, что мы раскопали, упаковать и отправить в музей, чтобы артефакты могли пройти лучшие научные исследования, чем мы можем сделать здесь, - сказала Алекс. – «Неужели мой сын краснеет?» - Она было подумала, что он устроит еще одну истерику, но Эндрю только пробормотал "хорошо". - Билл, я хочу, чтобы вы с Антой закончили с восточным крылом, чтобы мы могли доставить туда 3D-картограф, не разрушая ничего, что мы могли пропустить. Карла вы с Хаасом будете переводить иероглифы в западном крыле, а затем, когда картографирование в восточном крыле будет закончено, поработайте там. Даже с картографом я предпочла бы иметь копию, прежде чем нас выгонят отсюда. Абаси, ты будешь перевозить ящики в город. Убедись, что ты не слишком безрассуден в своем вождении. Возьми с собой Акилу, чтобы я была уверена, что все доберется туда в целости и сохранности, и забери необходимые нам припасы, - сказала Алекс, раздавая приказы.
- Да, профессор, - хором ответили все шестеро.
- Ты уже поел? - спросила Алекс, наблюдая, как ее сын передвигает еду на своей тарелке. Похоже, египетская еда не очень понравилась ее сыну.
- Да, - пробормотал Эндрю. Откинувшись назад, его мать потянулась, и он сделал сухой глоток, когда рубашка матери позволила ему заглянуть в отверстие. Ему хотелось бы сказать, что он не пялился на груди матери без лифчика, но это было бы ложью.
- Пойдем, Эндрю, у нас много работы, - сказала Алекс, подталкивая его в плечо бутылкой с холодной водой, как только она поставила их тарелки в пластиковую ванну, позволив двум поварам, нанятым музеем, прибраться здесь. То же самое было и с медсестрой. Хотя они не общались с ними, Алекс знала, что они хорошие люди, отчаянно нуждающиеся в зарплате, которая полагалась за работу на раскопках. То, что им платили за месяц работы здесь, в большинстве случаев было годовым окладом. Ведя сына к главному шатру, она остро ощущала его присутствие. Хотя Алекс всегда чувствовала на себе взгляды мужчин, на самом деле она никогда не обращала на них внимания. Однако, похоже, с ее сыном все было совсем по-другому. "Прекрати, Александрия!" - прорычала она себе под нос, мысленно пиная себя.
- Не забудь положить достаточно соломы между двумя слоями, - сказала Алекс, пытаясь составить список того, что ей не удалось найти прошлым вечером, и почувствовала, как ее губы складываются в улыбку на "Да, мама" от Эндрю, в то время как он склонился над ящиком, который в данный момент упаковывал. Она вскинула голову и повернула ее, услышав то, что, как ей казалось, она никогда больше не услышит. - Ты помнишь иероглифы?! - удивленно спросила Алекс, когда Эндрю оторвал взгляд от маленькой баночки, которую держал в руке.
- Да, - сказал Эндрю, переводя взгляд на пол палатки. Не то чтобы он не старался забыть уроки, которые давала ему мать. Однако каждый раз, когда он ходил в Нью-Йоркские музеи, в то время как отец был с Вильмой, эти уроки всплывали в памяти, когда он обходил экспонаты. - Интересно, что же сделал этот парень? - заявил Эндрю, ни к кому конкретно не обращаясь.
- Что ты имеешь в виду? - с любопытством спросила Алекс. Хотя она и не могла исправить боль, которую причинила восемь лет назад, она надеялась, что они, по крайней мере, смогут остаться родными друг для друга.
- Вот, - сказал Эндрю, осторожно протягивая маленькую баночку матери.
- Понимаю, что ты имеешь в виду, - пробормотала Алекс, уставившись на место, где когда-то было имя.
- Разве ты не говорила мне, что они делают это только в крайнем случае? Как с тем парнем - кем бы он ни был - который создал этого бога Атона? - спросил Эндрю, глядя на потолок палатки, пытаясь вспомнить имя фараона.
- Эхнатон, - сказала Алекс, не в силах избавиться от чувства гордости за то, что уроки, которые она ему преподала не забыты. - Помнишь его имя до того, как он стал Эхнатоном?
- Аменхотеп... как-то так, - пожал плечами Эндрю.
- Достаточно близко, - задумчиво произнесла Алекс. Все это время ее сердце ликовало, думая о том, что еще помнит ее сын из того времени, когда они прятались в его фортах. Она читала ему, когда он сидел у нее на коленях, и учила его обычаям древних египтян. - Не знаю, почему его имя было стерто... Может мы сможем выяснить это вместе? - Она взмолилась, чтобы это оказалось так, и снова вложила баночку ему в руку.
- Я уже все упаковал...
- Профессор Сандерс! - крикнула Анта, бросаясь к главной палатке.
- В чем дело? - спросила Алекс, выходя на солнце и прислушиваясь к стуку молотка, которым Эндрю заколачивал крышку.
- Думаю, вы захотите это увидеть, - задыхаясь, проговорила Анта. Ее черные волосы блестели на солнце.
- Хорошо, Эндрю, ящики готовы? – спросила Алекс, поворачиваясь, чтобы посмотреть на сына.
- Да, - кивнул Эндрю, вытирая лоб, даже в тени было жарко. И он не мог понять, почему его мать и остальные не потеют так сильно, как он.
- Анта, иди сообщи Абаси, что груз готов, а потом присоединись к нам в восточном крыле. Пойдем, Эндрю, может ты найдешь это... поучительным, - сказала Алекс, ветер пустыни мягко поднял ее темно-рыжие волосы. Ее небесно-голубые глаза следили за движением его руки, когда он осторожно положил молоток на стол.
- Да, профессор, - кивнула Анта и песок взметнулся вверх, когда она повернулась, чтобы бежать к палатке Абаси, где он скрывался от дневной жары.
- И проследи, чтобы он проверил все, что есть в списке поставок, который я прислала! - крикнула ей Алекс, а потом повела Эндрю вниз по песчаной насыпи.
- Хорошо! - отозвалась Анта.
- Смотри под ноги, Эндрю, - предупредила Алекс, осторожно спускаясь по тридцатифутовой насыпи.
- Зачем?
- Змеи и скорпионы любят прятаться под песком, чтобы спастись от жары, - сказала Алекс, оглядываясь через плечо, и увидела, как ее сын принялся осторожно пробовать песок под ногами при каждом шаге. - Давай, черепашка! - поддразнила она, стоя у входных ворот храма.
- Думаю, ты слишком наслаждаешься этим, мама, - сказал Эндрю, чувствуя, как его щеки пылают от мягкого смеха матери.
- Правда? - задумчиво произнесла Алекс, и на ее губах появилась ухмылка. Ее глаза озорно блеснули, когда она повела Эндрю в храм.
http://erolate.org/book/473/43733
Готово:
